Дорин Малек - У алтаря любви

– Понимаю.

– Может быть, и к лучшему. Когда я думаю об этом… имею в виду, заниматься любовью… – дрожь наслаждения прошла по ее телу. – Так его хочу и одновременно боюсь.

– Но ведь не боялась, когда была рядом с ним? – задала вопрос Ларвия.

Юлия покраснела.

– Нет, – призналась она. – Ничуть не боялась.

– Вы говорили с ним об этом?

Юлия покраснела еще сильнее.

– Мы не тратили много времени на разговоры. Ларвия внимательно взглянула на сестру и вздохнула.

– Ты даже понятия не имеешь, какая ты счастливая, что испытываешь подобные чувства. И у тебя есть возможность их выразить.

– А ты испытывала подобное? – спросила Юлия. – К своему мужу?

– Конечно, нет, Юлия. Зачем задавать такие вопросы? Тебе хорошо известно о моем замужестве.

– Не совсем. Когда ты выходила замуж, я была еще ребенком, а позже казалось неудобным расспрашивать тебя. Помню, что ты… всегда казалась несчастной.

– Так и было на самом деле.

– Если ты не была влюблена в него, когда выходила замуж, то как могло случиться, что ты забеременела?

– Юлия, мы никогда не любили друг друга, – резко ответила Ларвия.

– А кого-нибудь другого?

Ларвия не ответила.

– Ларвия? – настаивала Юлия.

– Мы теряем время, – оборвала разговор Ларвия. – Тебе тоже нужно быстрее уходить. Паланкин ждет. Нельзя допустить, чтобы Ливия Версалия что-то заподозрила.

– Ларвия, ты уверена, что нам можно продолжать здесь встречаться?

– Совершенно. И позабочусь о вашей безопасности. Ты счастлива с Марком, а это самое главное. Поговорю с Веригом сегодня вечером, и все будет хорошо. Вот увидишь.

Юлия обняла сестру.

– Встречи с тобой всегда меня успокаивают.

Ларвия потрепала ее по плечу.

– В этом смысл моей жизни. А теперь пошли. Я провожу тебя до дверей.

Когда Юлия ушла, Ларвия вернулась в дом и, проходя через зал, встретила Нестора, который нес в руках медное блюдо.

– Госпожа, еще раз извините меня, что помешал отдыху вашей сестры, – начал он.

Ларвия успокаивающе махнула рукой.

– Ничего страшного. Не будем вспоминать об этом. Пожалуйста, пришли к мне в гостиную Верига и побыстрее, – она быстрым шагом направилась в гостиную, обдумывая, что сказать.

Через некоторое время в комнату вошел Вериг.

– Нестор передал, что вы хотите поговорить со мной.

– Да, – ответила Ларвия. – Закрой дверь. Вериг повиновался, а затем вернулся к ней.

– Садись.

Он сел напротив нее, испытывая неловкость, лицо выражало удивление. Почему предложила сесть? Обычно слуги всегда стоят в присутствии господ.

– Собираюсь тебе кое-что сказать, – начала Ларвия. Вериг почувствовал, как у него перехватило горло: она решила продать его, он никогда больше ее не увидит – это конец.

Ларвия замолчала, как бы обдумывая, что сказать? Вериг изучал ее лицо: для чего вызвала? Сообщить, что продает? Могла бы вообще ничего не говорить. Проснувшись однажды утром, узнал бы, что принадлежит другим хозяевам, так как договор с ее дедом аннулируется, – раб не заслуживают объяснений.

– Можно доверить тебе одну тайну? – медленно проговорила она.

Вериг, переведя дыхание, стал ждать.

– У моей сестры… взаимоотношения… с центурионом, – смело выговорила она.

Вериг уже давно научился скрывать свои эмоции, но такое сообщение поразило даже его.

– Ваша сестра? Весталка? – спросил он недоверчивым тоном.

– Да, верно. И будет встречаться с ним в моем доме каждый базарный день.

Вериг молчал.

– Я решила доверить тебе эту тайну, потому что мне нужна чья-то помощь. У тебя особое положение среди рабов в доме, поэтому ты справишься с этим лучше всех.

– Нестору известно об этом?

– Кроме тебя, никто ничего не знает.

Вериг обдумал сказанное, а затем спросил:

– Что надо делать?

– Самое главное – сохранить эти отношения в тайне любой ценой. Не надо объяснять, почему. Тебе известны римские законы о весталках?

– За нарушение клятвы им грозит смерть.

– Совершенно верно. Не могу одна уследить за всем, что происходит в доме. И хотя буду предпринимать все меры предосторожности, чтобы скрыть их встречи, прошу, чтобы ты охранял мою комнату, когда гость Юлии будет находиться здесь, и вмешался, если случится что-то такое, что может выдать их. Ясно?

Вериг кивнул.

– Каково наказание за соучастие и содействие этим встречам?

– Не хочу сейчас говорить об этом, – мрачно произнесла Ларвия. – Но кое-что добавлю.

Вериг взглянул на нее.

– Центуриона зовут Деметр.

Лицо Верига осталось непроницаемым.

– Уверена, ты помнишь его. Он хотел пронзить тебя мечом, когда увидел здесь на приеме в честь Ливии, – сухо констатировала Ларвия.

– Я всегда помню об условиях контракта о моем освобождении, – спокойно ответил Вериг. – Сделаю все, что скажете.

– Прекрасно. Деметр придет сюда в следующий базарный день. Сообщу, когда он появится в доме.

Вериг поднялся.

– И вот еще что, – сказала Ларвия.

Вериг остановился.

– Нестор жалуется, что ты постоянно споришь с ним. Вижу, что он стар и привык все делать по-своему. Пожалуйста, делай все так, как он говорит, – у меня нет времени каждый раз, когда получается не так, как ему хочется, приглаживать его растрепанные перья.

Вериг склонил голову.

– На этом все.

Вериг покинул комнату.

Когда Марк вернулся в казармы, его ждал Лисандр, раб, прикрепленный к его когорте.

– Пока ты отсутствовал, на твое имя пришло послание, – Лисандр с серьезным видом вручил ему туго скрученный свиток пергамента. На пергаменте была печать Римской республики «СНР», что означало «сенат и народ Рима». Марк заметил, что надпись на печати увенчивалась пучком прутьев, символизирующих единство римского народа, и изображался также топор, который разрешалось включать в герб только диктатору.

Послание прислал Цезарь.

Лисандр, также прекрасно разбиравшийся в гербах, внимательно следил за лицом центуриона.

– Кто его принес? – поинтересовался Марк.

– Тиберий Юний Германик, – сообщил Лисандр. Марк задумался: Германик, главный фехтовальщик первой когорты и, соответственно, один из самых доверенных лиц Цезаря.

Должно быть, произошло что-то важное.

– Можешь идти, – приказал Марк рабу.

Когда Лисандр ушел, Марк огляделся вокруг, убедился, что он один, и, удалив печать, развернул пергамент.

Цезарь, как всегда, был краток и сообщал только о сути дела. «Приходи в полночь в южное караульное помещение, – гласило послание, – постарайся, чтобы тебя никто не увидел». И все.

Марк выглянул наружу посмотреть на ночное небо – по положению Полярной звезды понял, что полночь не так далеко. Тот факт, что послание принес Тиберий и через Лисадра передал ему, говорил о том, что все трое являлись доверенными людьми диктатора и Цезарь не хотел, чтобы об этом кто-то узнал.