Дорин Малек - У алтаря любви

– Как долго ждать, – поспешно проговорила Юлия. – Что если назначить встречу на следующий базарный день? Мне бы хотелось встречаться с вами регулярно – боли тревожат меня.

– Конечно, – с готовностью согласился Парис, мысленно подсчитывая будущий гонорар. – Госпожа Сеяна, это удобно, если я буду принимать вашу сестру здесь?

– Да, – коротко согласилась Ларвия, которой уже надоела это притворство.

– Очень хорошо. Завтра утром пришлю травяную настойку в атрий храма Весты, а приготовлю ее сегодня вечером. Юлия Розальба, встретимся здесь в этом доме в следующий базарный день. До свидания.

– Провожу вас, – предложила Ларвия, направляясь в зал. Через короткое время вернулась к Юлии. – Казалось, что он никогда не уйдет.

– Очень тщательно меня обследовал.

– Так как ты здорова, было бы удивительно, если бы он нашел какую-то болезнь.

– Ты ему заплатила? – поинтересовалась Юлия.

– Конечно.

– Сколько я должна? Переведу деньги с моего счета на твое имя.

– Не будь смешной, Юлия. Мы обе рискуем жизнью. Неужели стоит волноваться из-за нескольких сестерций?

Юлия изучающе посмотрела на сестру.

– Лучше мне уйти, Ларвия. Зря все это затеяли. Если уйду до того, как….

– Госпожа, центурион Марк Корва Деметр ожидает вас в атрии, – объявил вошедший Нестор.

– Благодарю тебя, Нестор. Можешь идти, – Ларвия подождала, пока шаги слуги затихли, и обернулась к Юлии. – Слишком поздно. Теперь перестань волноваться и приготовься встретить гостя. Я сейчас его приведу.

Она вышла, прежде чем Юлия успела возразить. Ларвия, выйдя в зал, где находился Марк, и приветствовала его, протягивая обе руки.

– Центурион, как мило, что вы снова навестили меня, – радостно произнесла она, заметив, что Нестор остался в зале и поливает цветы. – Пройдемте в столовую. Там обсудим наше дело. Не хотите ли что-нибудь выпить?

– Нет, благодарю вас, – ответил Марк, несколько обескураженный такой восторженной встречей.

Ларвия провела его в столовую и, обождав пока Нестор пройдет на кухню, тихо произнесла:

– В будущем вам придется перелезать через заднюю стену сада и входить в спальню со стороны галереи. Старайтесь, чтобы вас никто не видел. Слуги любят болтать. Если заметят, что вы слишком часто приходите ко мне, пойдут сплетни, что у вас со мной роман. Марк кивнул.

– Уходите тоже через сад, как вы поступили в прошлый раз. Юлия ждет вас.

Марк снова кивнул.

– А теперь давайте сделаем вид, что обсуждаем что-то очень важное, вы пришли ко мне по делу.

Марк улыбнулся.

Юлии показалось, что прошла вечность, прежде чем дверь на балкон отворилась и вошел Марк. Их взгляды встретились. Дверь закрылась. Девушка бросилась к нему, едва касаясь ногами пола, и очутилась в крепких объятиях Марка.

– Слезы? – встревожено спросил он. – Почему ты плачешь?

– Думала о наших отношениях. Что пас ждет впереди? Так опасно, – прошептала она, уткнувшись лицом ему грудь.

– Одно слово, и я уйду, – ответил центурион, отстраняя ее от себя и заглядывая ей в лицо.

Юлия опустила глаза.

– Я бы никогда не сказала этого, Марк. Почему ты так говоришь?

– На это есть причины.

– Какие?

– Верю, что нас свела судьба.

Она взглянула на него и согласно кивнула.

– Зачем же сомневаться в том, на что есть воля богов? – уточнил он. – Прими это как дар божий.

Юлия снова прильнула к его груди.

– Как трудно жить в разлуке, когда тебя нет со мной, в голову приходят ужасные мысли.

– А когда мы вместе?

– Забываю обо всем на свете.

Наклонив голову, он поцеловал ее в шею.

– Позабочусь о том, чтобы ты и впредь забывала обо всем на свете, – тихо пообещал Марк, нежно целуя. – Совершенно обо всем. Только позволь…

Весталка закрыла глаза, готовая идти с ним по тропе, по которой никогда до этой ночи не ходила, а услышав ласковые слова, прильнула к нему, ощущая сильное тело, – его хриплый ласковый голос действовал успокаивающе. Марк целовал волосы, щеки и губы, Юлия страстно отвечала на поцелуи – отсутствие опыта компенсировалось охватившим ее желанием доставить ему удовольствие. Он провел рукой вниз по ее спине, еще теснее прижимая к себе, – девушка застонала, почувствовав его возбужденное тело. Страх и желание одновременно владели ею. Она обвила руками его шею.

Марк чувствовал, как теряет над собой контроль, но, боясь испугать ее и потерять доверие, не торопился – с первой встречи ему постоянно грезилось такое волнующее мгновение. Сняв вуаль с волос, бросил ее на пол, за ней последовала накидка – осталось только тонкое платье. Он целовал ее нежную шею и плечи, все ниже проникая в вырез платья, губы оставляли влажные следы на ее коже; ее руки скользили по его широкой спине. Юлия ахнула, очутившись на его сильной руке, – никто и никогда не ласкал ее с такой страстью, не держал в объятиях; ее пальцы впились в его спину, ощущая силу мышц, вот оно – воплощение самых сокровенных и пылких мечтаний. Ей приходилось видеть почти обнаженных мужчин на спортивных состязаниях и на аукционах, где продавали рабов, но для нее оставалось тайной за семью печатями, как один из них осуществит ее мечты и даст новую пищу фантазиям. И этот мужчина – рядом.

Девушка застонала, почувствовав сквозь топкую тунику его губы на сосках груди, – они обжигали, приводя в возбуждение каждый нерв. Ей еще больше хотелось прогнуться назад, погружая пальцы в его волосы и прижать голову к себе. Марк, продолжая ласкать мгновенно затвердевшие соски через тонкий шелк платья, слышал ее тихие стоны, еще больше воспламеняясь, и, не в силах сдержаться, рванул застежку на плече, обнажив ее грудь.

Почти в полуобморочном состоянии, она покачивалась в сильных руках, его губы целовали одну набухшую грудь, в то время как рука жадно гладила другую. Девичья белая кожа, слегка покрытая бледными веснушками, словно птичье яйцо, напоминала сливки. По сравнению с ней, его загорелая рука казалась еще темнее. Ее дыхание сделалось прерывистым, а поцелуи продолжались с еще большей страстью. Его свободная рука гладила ее всюду, испытывая необъяснимое наслаждение, – так купец определяет, какого качества этот роскошный заморский шелк. Наконец, подняв ее на руки и опустив на кровать, он всем телом вдавил ее в постель – она страстно прильнула к нему. Ощущение всего большого крепкого тела потрясло Юлию: их разделяла лишь тонкая ткань платья, сквозь которую чувствовались его обнаженные ноги. Спрятав свое лицо у нее на груди, Марк крепко сжимал руками ее талию, Юлия чувствовала кожей его нежные губы и мягкие волосы, так контрастировавшие с твердостью мускулов рук, обнимавших ее. Когда он, повернув голову, прижался воспаленным лицом к ее плоскому животу, его глаза закрылись, густые ресницы бросали тени на щеки, лицо пылало, словно в лихорадке. Подняв голову, он целовал ее руки, испытывая такое напряжение, освободить от которого могла только она. Марк прошептал ей на ухо: