Джулия Энн Лонг - Соблазн и страсть

Рис молча пожал плечами и уставился в окно.

— Ага, судя по всему, ты вообще ни о чем не думал, а просто тешил свое тщеславие, — продолжал Уиндем, и теперь в голосе его звучало даже некоторое осуждение; во всяком случае, было видно, что он очень сочувствовал девушке. — Так как же, Рис? Что у тебя на плечах вместо головы?

— Попридержи язык, Уинд, — проворчал граф. Художник не стал вступать в спор. Он понял, что Роуден не на шутку рассердился и лучше его не дразнить.

Тут граф наконец-то отвернулся от окна и, взглянув на приятеля, спросил:

— Как ты полагаешь, Софи уже узнала… — Рис надеялся, что певица не знала о произошедшем, так как он не заметил ее среди тех, кто стоял в дверях библиотеки.

— Не волнуйся, кто-нибудь из доброжелателей наверняка сообщит ей обо всем. Скорее всего, уже сообщили. Думаю, Софи очень удивилась.

— Несомненно, — кивнул Рис.

Софи часто изображала удивление, нередко весьма правдоподобно. Но он предпочел бы, чтобы она хотя бы изредка изображала ревность… или какие-нибудь другие чувства — это бы вносило некоторое разнообразие в их отношения.

Рис снова повернулся к окну. Небо уже заволокло тучами, поднялся ветер, и повалил мелкий снег.

Черт побери, что за невезение?! Какой неуместный поцелуй! Ну почему он решил поцеловать ее именно в этот момент?

Рис невольно усмехнулся, вспомнив, как сам же уверял мисс Фэрли, что не каждый поцелуй всего лишь поцелуй, что есть поцелуи, которые меняют будущее. И вот получилось, что он угодил в собственную ловушку, перехитрил самого себя. Значит, в какой-то момент он допустил ошибку, поэтому теперь… Действительно, что же теперь делать?

До сих пор ему все сходило с рук, и он этим пользовался. Дуэли, интимные связи, азартные игры, знакомства с сомнительными людьми — он не отказывал себе ни в одном из удовольствий, причем каждый раз выходил сухим из воды. Однако он никогда не совершил такой глупости, как сейчас. Азарт и нетерпение толкнули его на столь опрометчивый и ничем не оправданный поступок. И чем больше он, об этом думая, тем больше сожалел о произошедшем.

— Итак, Уинд, что же теперь предпринять?

— Мне очень неприятно говорить тебе это, Рис, но тебе придется как-то уладить дело. Не следует забывать о том, что мисс Фэрли — дочь викария.

Именно такого ответа Рис и ожидал. Да, конечно, следовало уладить дело, — но каким образом? Дать денег викарию Фэрли, чтобы тот забыл обо всем? Но разве такое забудешь? И как быть с остальными?.. Неужели надо платить всем свидетелям происшествия? Но даже если заплатить — все равно ничего не получится. Свидетелей слишком много, и кто-нибудь из них непременно проговорится. А это означает, что он, Рис, погубил репутацию Сабрины Фэрли.

Его губы тронула невеселая улыбка. Почему так произошло? Почему именно ему выпала такая незавидная роль? Незавидная?.. Но ведь можно проявить благородство и навеки связать свою жизнь с жизнью девушки, для которой Лондон и такие города, как Содом и Гоморра, примерно одно и то же.

Конечно, он прекрасно знал, что рано или поздно обязательно женится. Но случилось так, что судьба свела его с девушкой, вовсе не стремившейся выйти за него замуж. Но с другой стороны, она настоящая красавица. К тому же на редкость чувственная, хотя сама об этом даже не подозревает. И, следовательно…

Рис принялся расхаживать по комнате.

— Когда-нибудь каждый из нас женится, — деликатно заметил Уиндем.

— Да, разумеется. И что же это в данной ситуации означает? — Граф остановился, и пристально посмотрела на художника.

Тот медлил с ответом. Наконец выпалил:

— Ты не собираешься жениться на Сабрине?

— Пока не знаю, — пробормотал Рис. Он снова прошелся по комнате. — Полагаю, мне больше подошла бы жена из какого-нибудь аристократического рода. Но если уж случилось то, что случилось… — Он несколько раз вздохнул. — Думаю, у меня есть два выхода. Выход первый: я женюсь на мисс Фэрли, чтобы спасти ее репутацию. Разумеется, она будет жить здесь, в Ла-Монтань, а я — в Лондоне, по крайней мере, большую часть года. Мы сможем жить раздельно, как и подобает аристократической семье. Точно так же живут некоторые известные поэты со своими женами. Я уверен, что Уильям Шекспир прятал жену, не выставлял ее напоказ. Но есть еще один выход.

— Какой же?

— Я могу дать ей денег, чтобы она уехала.

— Уехала? Что ты имеешь в виду?

— Миссионерскую поездку. Вероятно, она предпочтет именно это решение проблемы.

— А твой кузен?.. Поедет ли он вместе с мисс Фэрли? И вообще, какие у него планы?

Рис очень сомневался в том, что у кузена Джеффри имелись какие-то планы на будущее. Но он был почти уверен, что Джеффри не собирался всю свою жизнь оставаться священником. Кузен был весьма высокого мнения о собственной персоне, а такие люди редко становятся священниками.

— Я намерен предложить кузену Джеффри место викария в Бакстед-Хите. Думаю, на какое-то время это его устроит.

— А знаешь, Рис, что меня сегодня позабавило? — неожиданно спросил Уиндем.

— Судя по твоим интонациям, абсолютно все.

— Может быть, не все, но кое-что меня действительно позабавило. Хотя я уверен, что отцу девушки это совсем не понравилось…

— Говори же! О чем ты?.. — Граф пристально взглянул на приятеля.

— Могу поклясться, что она в этот момент стояла на цыпочках, — с ухмылкой ответил художник.

— На цыпочках? — переспросил Рис.

— Совершенно верно. — Уиндем снова ухмыльнулся. — Она старалась облегчить тебе работу, если можно так выразиться.

Рис прекрасно знал, что мисс Фэрли целовалась с ним с величайшей охотой, однако он не снимал с себя вины. Да-да, в любом случае он допустил глупейшую ошибку.

— Но я заметил еще кое-что, — продолжал Уиндем.

— Неужели? Что же еще?

— Твои руки находились чуть ниже ее спины. Рис с удивлением взглянул на художника.

— Разумеется, именно там они и находились. А где же еще должны находиться руки мужчины, когда он целует женщину?

— Рис, если честно, то забавно вовсе не это… Видишь ли, твои руки… — Уиндем хохотнул, но тут же в смущении умолк.

— Черт побери, говори же! — прорычал граф.

— Хорошо, Рис, скажу. Ваше с мисс Фэрли… общение выглядело так, что было совершенно ясно: это происходит уже не в первый раз. Я ведь прав, не так ли?

Рис промолчал; он вдруг понял, что они с Уиндемом, возможно, говорят о его будущей жене, о графине Роуден. Да и что он мог ответить приятелю? Не мог же он рассказать о ночной встрече с мисс Фэрли, а потом заявить, что он ничего подобного не хотел, и все получилось случайно.