Джулия Энн Лонг - Соблазн и страсть

Снова отвернувшись к окну, Рис пробормотал:

— Что ж, Уинд, пожелай мне удачи.

Сабрина вылетела из библиотеки, словно выпущенная из арбалета стрела. Стуча каблуками, она побежала в дальний конец коридор, а Мэри тотчас же бросилась следом за ней. Добежав до конца коридора, Сабрина свернула в первую же попавшуюся комнату и, даже не прикрыв за собой дверь, в изнеможении рухнула в кресло, стоявшее у пылающего камина. Прикрыв лицо ладонями, она с вздохом прошептала:

— Ох, что же мне теперь будет?

Минуту спустя, послышались шаги, и тотчас же раздался голос Мэри. Подруга застрекотала как сверчок, пытаясь утешить ее и успокоить.

Снова вздохнув, Сабрина взглянула на нее и с грустной улыбкой пробормотала:

— Как хорошо, что ты о чем-то болтаешь, Мэри… Когда ты говоришь, мне не так тяжело.

— Вот и замечательно! — просияла Мэри. — Не беспокойся, все будет хорошо, вот только… — Она внимательно посмотрела на девушку и прошептала: — Дорогая, как же так получилось?.. Как случилось, что ты… целовалась с Распутником?

— Ну, видишь ли… — Сабрина потупилась. — Мэри, давай лучше не будем говорить об этом.

— Как хочешь, — кивнула Мэри. На языке ее вертелось множество вопросов, какой из них задать — не задавать же все вопросы сразу… Немного подумав, она задала самый главный: — Скажи, Сабрина, ты любишь его?

Девушка с удивлением взглянула на подругу.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Ну, видишь ли, мне показалось, что вас переполняла страсть, — почти шепотом ответила Мэри. — Или, может быть… Неужели он пытался…

— Мэри, перестань! — закричала Сабрина. — Я не хочу об этом говорить, понимаешь?!

Мэри энергично закивала. Но долго молчать она не умела и почти тотчас же задала следующий вопрос:

— А как все произошло? И вообще, какие у вас с ним отношения?

Сабрина громко застонала и, наклонившись, спрятала лицо в ладонях. Мэри же, наконец, проявила благоразумие и больше не задавала вопросов.

Какое-то время подруги молчали. Внезапно Сабрина подняла голову и с дрожью в голосе проговорила:

— А как же Джеффри?.. Мэри всплеснула руками.

— Ах, бедный Джеффри! — воскликнула она.

Сабрина мысленно улыбнулась; она прекрасно знала, что подруга не способна на искреннее сочувствие. Если же Мэри делала вид, что за кого-то беспокоится, то это означало только одно: ее одолевало любопытство — или просто хотелось поболтать.

— И объясни мне, откуда здесь взялся мой отец? — добавила Сабрина.

— Сначала за ним послала Лиззи. — Мэри снова оживилась. — А через несколько дней его пригласили Колберты для душеспасительной беседы с тяжелобольным отцом, — он, наверное, скоро умрет, хотя вообще-то Бог милостив, так что, может быть, и не умрет. Но никого из священников не было поблизости, ведь никто же из них не знал, что Джеффри будет гостить в Ла-Монтань, верно? А мистер Колберт хорошо знаком с твоим отцом, поэтому его и пригласили.

Мэри на несколько минут умолкла, потом воскликнула:

— О-Боже, Сабрина, какой ужас! Ведь твоя репутация погибла!

Девушка грустно улыбнулась:

— Мэри, неужели ты только сейчас это поняла?

В комнате надолго воцарилось молчание. Мэри отчасти удовлетворила свое любопытство и теперь не знала, о чем говорить. А посоветовать что-либо она не могла, потому что никогда не попадала в такую ситуацию. Чтобы как-то выразить Сабрине свое сочувствие, она присела на кресло рядом с ней и обняла ее за плечи.

Расставшись с Уиндемом, Роуден вызвал к себе невозмутимую миссис Бейли и приказал немедленно найти викария Фэрли и пригласить его для беседы с ним в желтую гостиную.

Переступив порог гостиной, граф сразу же увидел сидевшего в кресле викария. Судя по всему, мистер Фэрли сильно нервничал, хотя старался держаться с достоинством. Взглянув в морщинистое лицо этого человека, Рис почувствовал себя последним негодяем. Приблизившись к викарию, он тихо сказал:

— Полагаю, нам с вами надо серьезно поговорить, мистер Фэрли.

Викарий поднялся на ноги и отвесил графу поклон. Роуден также поклонился, затем оба уселись в кресла. Рис понимал, что должен первым приступить к делу, должен как-то объяснить случившееся, но викарий опередил его.

— Я не знал, что моя дочь находится у вас, — проговорил священник, пытаясь скрыть волнение. — Но леди Мэри сообщила мне об этом, и тогда я… — Фэрли умолк и с вздохом опустил глаза. Потом взглянул на графа и совершенно не к месту добавил: — Но Сабрина очень хорошая и добрая девушка.

Рис в растерянности смотрел на викария; он не знал, как приступить к делу, как предложить мистеру Фэрли деньги, чтобы не оскорбить его. Или, может быть, лучше… Да-да, разумеется, так гораздо лучше. К тому же он лорд Роуден, человек чести, разве не так? И он сумеет найти правильный выход из положения, непременно сумеет.

Собравшись с духом, Рис проговорил:

— Сэр, я хочу принести вам свои извинения за то, чему вы недавно были свидетелем. Поверьте, я никак не ожидал…

Викарий пристально взглянул ему в глаза, Рис умолк на несколько секунд; он понял, что начал разговор не самым удачным образом.

— Видите ли, сэр, я хотел сказать, что вовсе не собирался обесчестить Сабрину. Это не входило в мои намерения, напротив, я хотел бы заверить вас в том, что между мной и вашей дочерью возникла… некая привязанность, сердечная взаимность, если можно так выразиться.

«Да-да, именно так! Так и следует продолжать!» — мысленно воскликнул Рис, заметив, что лицо священника прояснилось, теперь мистер Фэрли смотрел на него так, словно перед ним сидел робкий юноша, не решавшийся признаться в первой любви.

Слава Богу, дело принимало нужный оборот, хотя со стороны все выглядело довольно нелепо. «Но что же ты молчишь? — сказал себе Рис. — Говори, отступать уже поздно». И действительно, пора было произнести те слова, которые полагается произносить в таких случаях.

Сделав глубокий вдох, Рис заявил:

— Я намерен исполнить свой долг, сэр. Почту за честь, если вы соблаговолите дать свое согласие. Сэр, я прошу руки вашей дочери.

Последние слова Рис произнес с такой уверенностью, как будто он ежедневно делал предложения руки и сердца.

Какое-то время викарий молча смотрел на собеседника, смотрел с некоторым удивлением. Наконец, склонив голову к плечу, проговорил:

— Хотя обстоятельства, как вы понимаете, не совсем обычные, я с удовольствием дам согласие на ваш брак с моей дочерью. Я тоже был молод, лорд Роуден, поэтому склонен прощать людям грехи молодости. И сейчас я очень рад. Полагаю, что дело приняло благоприятный оборот.