Джо Беверли - Тайна леди

– Я определенно не заставил бы ее стать шлюхой моего друга.

– Вы забыли о моей глупости. У Чезаре были основания полагать, что я сама желаю Лудо.

Робин покачал головой:

– Итак, вы скрылись в монастыре, но потом ваша матушка заболела. Она, должно быть, все еще была молодой.

– Да, но почему-то стала слабеть и заболела. Однако она была полна решимости защитить меня, и разработала свой план.

– Путешествие в Англию? Зачем? – удивился Робин. – Неужели не было убежища поближе к дому? Родственников, которые могли бы вас поддержать?

– Никого, кто мог бы противостоять Чезаре. Он тоже трудный человек. А моя мать всегда была чужой для них.

– А ее родственники?

– Они австрийцы. Мой отец, граф, женился на моей матери, чтобы получить благоволение австрийского двора, но времена изменились. У ее семьи свои проблемы, и они практически не знают меня. Мать не доверяла им.

– И кому поручила заботиться о вас? Вашему настоящему отцу? Ребусу?

– Да.

– Правильно. Но почему тогда он не помогает вам в пути? – Петра промолчала, и Робин продолжил: – Он ведь знает о вашем существовании, не так ли? – Снова молчание, Робин покачал головой: – Моя драгоценная Петра, я действительно понадоблюсь вам.

– Нет! Вы должны понять. Мой отец – граф – никогда не позволил бы матери общаться с ним, но она и не пыталась. Она знала, что для него это мимолетное увлечение. Он был моложе ее, путешествовал по Италии, завершая образование, как и прочие молодые английские джентльмены. Мать считала, что у отца были любовницы, которых он менял как перчатки. Она говорила, что отец был необычайно красив и жизнь била в нем ключом. Что он был нежным и добрым. Так странно было слышать эти слова от нее.

– Однажды мы все бываем молоды, – заметил Робин.

– Но все ли мы позволяем красоте довести нас до гибели? Я имею в виду Лудовико, – быстро проговорила она, хотя на самом деле думала о Робине Бончерче с его ореолом сияющих волос и сапфировыми глазами.

– Но почему не связаться с ним, когда план только задумывался?

– У нас было немного времени, и мы боялись, что за нами следят. Если бы письмо перехватили, Чезаре слишком многое узнал бы.

– Так он не знает, кто ваш отец?

– Матушка сказала об этом только мне.

Робин взял пирожное и поднес к ее губам:

– Ешьте. Не пропадать же добру.

Петра взяла пирожное, но есть не стала, только лизнула немного крема. Он хмыкнул.

– Сделайте так еще раз.

Петра покраснела, откусила кусочек, облизнула губы. Робин снова посмотрел на нее.

– Очень вкусно, – объяснила Петра.

– Но давайте вернемся к вашему английскому отцу. Вы уверены, что он жив?

– Мы же не идиоты. Матушка всегда радовалась любому упоминанию о нем, и мы находили способы узнавать последние новости.

– Значит, он человек заметный. Его имя?

Петра промолчала.

– Вы все еще не доверяете мне?

– Его имя я до конца жизни буду хранить в тайне. У него репутация жесткого человека. Матушка была уверена, что он примет меня и будет добрым и заботливым, но я должна быть уверена, прежде чем отдать себя во власть очередного мужчины.

– Возможно, это разумно, но я никак не могу вам навредить.

– Выданный секрет больше не секрет. Правда может выйти наружу.

– Опять упрямство.

– Опять настойчивость.

– Если окажется, что ваш отец настоящий монстр, что вы будете делать?

«Уйду в монастырь», – хотела сказать она, но эту часть плана невозможно было исполнить. Впервые в жизни Петра поняла, как скуден может оказаться ее выбор.

– Петра, прошу вас, оставайтесь под моей зашитой, пока не найдете другую. Все остальное было бы безумием.

Петра заставила себя совладать со страхом и гневом. Он не мог помешать ей оставить его, если она так решит, так же, как Чезаре и Лудо не могли помешать ей оставить Милан.

Он посмотрел на золотые карманные часы:

– Время у нас есть. Закончите свой рассказ. Вам грозила опасность, что вас силой заберут из монастыря. Меня удивляет, что церковь могла позволить такое.

– Община святой Вероники не совсем монастырь. Древняя миссия ордена – предлагать помощь на улицах, чего нельзя делать, живя в закрытом монастыре. Они существуют благодаря терпимости архиепископа, но он, увы, Морчини, член семьи Лудо. На них было оказано давление – вернуть меня моей семье, иначе орден будет закрыт.

Мать-настоятельница отвлекла его рассказами о том, что я в прострации от горя после смерти матери, но нам нужно было действовать незамедлительно. Однако пересечь Европу одной было невозможно. Потом мы услышали о леди Содуэрт, которая собиралась ехать домой, и попросили ее сопроводить меня до монастыря в Англии, за это я должна была бесплатно работать на нее. Она заглотила наживку целиком и даже согласилась держать нашу договоренность в секрете. Я ускользнула из монастыря и присоединилась к ней как раз перед тем, как она покинула город. Я надеялась, что пройдет много времени, пока Лудовико поймет, что я сбежала, и оставит меня в покое.

– Сколько времени прошло, как вы покинули Милан? Месяц?

– Чуть меньше, – взволнованно ответила Петра. – Но…

– Он узнал о вашем исчезновении довольно быстро. Как вы намекали, в монастыре могли быть соглядатаи. Но действительно ли он послал за вами людей?

– Вы не верите мне? Это безумие, я знаю! Вот почему я ничего не говорила и не хотела говорить сейчас. Мои мысли явно в смятении. Граф ди Пуриери уже наверняка умыл руки, забыв обо мне, и никого в мире не волнует, куда подевалась Петра д'Аверио.

– Допустим, что охотничий пес вашего любовника действительно проследил вас до Аббевиля.

– Охотничья шавка, – с удовлетворением поправила Петра.

– Нет. Шавки мерзкие, их просто отстреливают. Этот, как я понял, животное опасное.

– Откуда вам знать, что представляет собой Варци?

– Я вижу, что вы боитесь его, а граф ди Пуриери его нанял. Что он за человек?

– Лудовико? Вспыльчивый, избалованный, капризный. Готов на все, чтобы получить желаемое. Когда-то он казался мне очень привлекательным.

– Где уж нам, более скромным мужчинам.

– Сейчас не время для шуток.

– Даже самые мрачные драмы требуют шуток. Иначе жизнь превратится в ад. Итак, допустим, что Пуриери действительно послал за вами Варци и вскоре обнаружил, что вы уехали с леди Содуэрт, и проследил ее путь. Дело несложное, учитывая берлин, детей и визг, поэтому он уверен и хочет поиграть. Мог он это сделать?

– Если игра жестокая, то да.

– Он следует за вами по пятам, а потом уезжает вперед до Аббевиля, и там вы замечаете его на улице. Таким образом, он повергает вас в шок, прежде чем похитить. Как он, должно быть, наслаждался своей изобретательностью.