Дженна Питерсен - Прекрасная защитница

– Чаю не нужно, – сказала она, когда вместе с дворецким шла через холл. – Они надолго не останутся. И не появляйтесь, если только в этом не будет крайней необходимости.

Бенсон кивнул и удалился, когда она подошла к дверям розовой гостиной. Глубоко втянув в себя воздух, Эмили повернула дверную ручку и вошла.

Мередит стояла у камина, одетая в простое дорожное платье. Увидев подругу, Эмили удивленно выгнула бровь. Как странно. Ведь Мередит и Тристан едут на север вести его первое расследование. Подруга, должно быть, просто вне себя, если пришла к Эмили за пару часов до отъезда.

Ана присела на диванчик, с волнением глядя на дверь. Когда Эмили вошла, она вскочила.

– Можно было бы обойтись и без сцен, – сказала Эмили, закрывая за собой дверь. – Такие вещи огорчают Бенсона. Теперь мне минимум неделю придется выслушивать, как он расстроился.

Мередит скрестила руки, и в ее темно-синих глазах сверкнуло разочарование.

– Если бы ты не дулась и не избегала нас, нам не пришлось бы врываться к тебе в дом.

– Я никогда в жизни не дулась! – резко ответила Эмили, сжимая кулачки.

Ана встала между ними и подняла руку.

– Леди, спор о пустяках ничего не уладит и ни к чему не приведет, только огорчит всех. Прошу тебя, Мередит.

Мередит пожала плечами, и Эмили немного успокоилась. Но возмущение ее не прошло, и теперь, когда она оказалась лицом к лицу сразу с обеими своими лучшими подругами, к возмущению присоединилось глубокое и всеподавляющее разочарование и ощущение, что ее предали.

– Зачем вы это сделали? – спросила она. – Зачем ты солгала мне, Мередит? Сделала из меня полную дуру, заставив гоняться за человеком, который сам является тайным агентом и прекрасно может о себе позаботиться? Или вы так мало верите в меня и мои способности – и это после всего, через что мы вместе прошли?

У Мередит хватило такта на мгновение напустить на себя виноватый вид, но потом она сразу же выступила вперед и перешла в наступление:

– Ты и Ана – мои лучшие подруги. Я всегда желала вам только добра. Я всегда с высочайшим уважением относилась к тебе и твоим способностям. Но именно из-за того, через что мы прошли вместе, я согласилась на этот обман. Дорогая, ты не станешь отрицать, что ты изменилась…

Эмили оборвала ее взмахом руки. Чувства переполняли ее через край, но она усилием воли заставила их усмириться.

– Нет. Я не желаю слушать о том, как ранение изменило меня. О том, что вы больше мне не доверяете.

Мередит покачала головой:

– Мы тебе доверяем…

Эмили опять прервала ее:

– Как можете вы с Аной заявлять, что я так сильно изменилась, если не признаете, что вы точно так же изменились за последние полгода? И может быть, еще больше, чем я?

Ана с любопытством поинтересовалась:

– Что ты имеешь ввиду?

Сначала Эмили указала на Мередит:

– Всего восемнадцать месяцев назад ты сказала, что никогда не сможешь полюбить. Ты расследовала множество преступлений, совершенных мужчинами, заставляла этих мужчин ухаживать за собой, но говорила мне, да еще с таким отвращением, что дальше просто некуда, что никогда не сможешь полюбить человека, виновного в преступлении. Ты влюбилась и вышла замуж за того, кого некогда подозревала в измене. А теперь ты работаешь бок о бок с ним, пока он обучается профессии тайного агента. Скажи, разве это не говорит о том, что ты изменилась?

Мередит с шумом втянула в себя воздух.

– Конечно, изменилась, но это совсем другое дело.

– А ты? – Эмили повернулась к Анастасии, и та вздрогнула. – Шесть месяцев назад ты все еще носила траур по человеку, который умер несколько лет назад. И не только для того, чтобы защитить себя, спрятать. Ты действительно оплакивала его. Шесть месяцев назад ты заявила, что никогда больше не будешь работать. Предполагалось, что именно я буду работать с Лукасом Тайлером. А теперь ты не только замужем за этим человеком, но судя по той сцене, которую я прервала позавчера, твое замужество счастливо и приносит тебе полное удовлетворение. Я также знаю из надежных источников, что вы часто заключаете пари о том, кто первым раскроет дело, что в вас стреляли три недели назад, когда подходило к концу расследование о бриллиантах Фрейтона. Вряд ли стоит говорить, Ана, что ты тоже изменилась.

Ана побледнела, но не стала ничего отрицать.

А Эмили продолжала:

– Да, я согласна, что изменилась после того, как меня ранили и я чуть было не умерла. – Она на мгновение задумалась, вспомнив, какой страх охватил ее в «Синем пони». – Но вы обе тоже изменились. И при этом вам разрешают – нет, вас даже поощряют заниматься делом. Вы отказались от дел, над которыми работали вдвоем, чтобы работать вместе с мужьями. Так почему же вы не даете мне возможности и дальше выполнять свои обязанности? Вам разрешено жить своей жизнью, совершенно отдельно от меня. Вы оставили меня одну, и при этом отказываете мне в праве заниматься тем единственным что у меня еще осталось, – работать для своей страны.

Едва эти последние пылкие слова сорвались с ее уст Эмили тут же захотелось вернуть их. Она никогда еще не высказывала таких чувств вслух, и судя по широко раскрытым глазам ее подруг и их изумленным лицам, они никогда не подозревали, какие глубокие чувства таятся в ее сердце.

– Мы никогда не оставляли тебя одну, – прошептала Ана. – Мы никогда не бросали тебя, никогда не меняли тебя на нашу новую жизнь.

Эмили отвернулась. Слезы обожгли глаза, и она отчаянно заморгала, чтобы не расплакаться. Она никак не думала, что разговор обернется таким образом.

– Я буду и дальше расследовать дела, – проговорила она сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы подбородок не дрожал. – Будете вы моими партнерами или нет.

– Это что касается наших замужеств. – Мередит подошла к ней. – Что же до наших попыток защитить тебя, Эмили, то я никак не думала, что ты чувствуешь себя покинутой. Или что ты…

Она осеклась, и Эмили сжала руку в кулак.

– Ты ведь собиралась сказать, что я завидую, – прошептала она, а потом повернулась и встретилась глазами с Мередит. – Но дело в том, что я не завидую.

– Если бы ты даже и завидовала, – мягко сказала Ана, осторожно обходя тему, – это было бы естественно. Ты заслуживаешь любви и счастья, как и мы с Мередит.

Эмили зажмурилась. Если бы все было так просто.

– Я не завидую любви, которую вы нашли. Я не завидую, что вы вышли замуж, а я по-прежнему одна. Мне нравится быть одной. Мне бы не хотелось, чтобы какой-то мужчина был у меня в подчинении!

Открыв глаза, Эмили поняла, что она кричит. И лжет. Лжет насчет зависти. Лжет о том, что ей хорошо в пустом доме и пустой жизни, которую она ведет за пределами своей службы на благо отечества. И лжет насчет того, что ей не нужен никакой мужчина. Существует мужчина, который ей нужен, и тоска по нему разрушительна в своей силе.