Розалинда Лейкер - Танцы с королями

— Спасайте королеву! — успел он крикнуть перед тем, как пика вонзилась ему в живот, и он перегнулся пополам. Мадам Тибо и Роза выскочили назад в салон Гвардии и заперли за собой дверь. В спальне королевы они сделали то же самое. Мадам Огурье уже все поняла и будила королеву, сорвав с нее покрывало.

— Быстрее, Ваше величество! — взвизгнула она. — Ваша жизнь в опасности. Во дворец ворвались убийцы! Бегите к королю!

Мария-Антуанетта чуть не упала с постели; ее ночная сорочка натянулась, и под ней легко угадывались очертания благородного, изящного тела.

— Спасите моих детей! — на одном дыхании крикнула она, обращаясь к Розе, которая схватила нижнюю юбку и для приличия набросила на королеву.

— Я бегу к ним!

Когда Роза умчалась, Мария-Антуанетта бросилась к потайной двери в стене, через которую можно было проникнуть в ее маленький кабинет, а оттуда в салон Бычьего глаза и королевские покои. Но когда она оказалась у двери, которая должна была открыться в салон Бычьего глаза, та не поддалась ее нажиму.

— О, Боже милостивый. Дверь заперта! — вскричала она.

— Но ведь ее никогда не запирают! — встревоженно отозвалась мадам Тибо. — Дайте мне попробовать!

Но ключ был повернут. Какой-то сверхбдительный часовой или дворецкий закрыл эту дверь на замок во время суматохи предыдущим вечером, и теперь все старания ни к чему не приводили. Мария-Антуанетта в отчаянии начала стучать кулаками в дверь, и обе насмерть перепуганные фрейлины присоединились к ней. Грохот падающей мебели и топот, доносившиеся из спальни, не оставили сомнений в том, что мятежники уже ворвались туда. Все трос с силой, удесятеренной жутким страхом, принялись снова барабанить в дверь, понимая, что потайной ход скоро будет обнаружен и тогда им, скорее всего, придется расстаться с жизнью. Мария-Антуанетта потеряла самообладание от ужаса: в своем воображении она уже видела сцены надругательства, которому ее подвергнут эти обезумевшие, кровожадные злодеи. Сама смерть не шла ни в какое сравнение с этими муками.

Паж, обеспокоенный шумом, исходившим от ворвавшейся толпы, вошел в салон Бычьего глаза и, к своему удивлению, увидел, как дверь со стороны маленького кабинета сотрясается от ударов, а из-за нее слышится голос королевы, требующий немедленно впустить ее в салон. Паж повернул ключ и, потрясенный, отшатнулся, когда Мария-Антуанетта в одной ночной сорочке прей пролетела мимо него и ворвалась в королевские апартаменты, сопровождаемая двумя растрепанными и обезумевшими от страха фрейлинами. У него хватило сообразительности опять закрыть дверь. Затем он услышал вопль отчаяния. Это кричала Мария-Антуанетта, не обнаружившая, к своей великой досаде, короля в его апартаментах.

Но Людовик, которого разбудил весь этот шум, уже спешил назад по тайному переходу под салоном Бычьего глаза после того, как, прибежав в спальню жены, не застал ее там и понял, что она уже покинула это помещение. Он не воспользовался другим путем, потому что давно уже перестал делить супружеское ложе с королевой. На нижней кромке его мантии виднелись следы пыли и паутины. Как только он открыл потайную дверь, Мария-Антуанетта со слезами радости бросилась ему на шею.

— О, моя дорогая! — воскликнул король. — Благодарение Богу, ты цела и невредима! Эти злодеи вломились в твою спальню как раз в тот момент, когда я выходил через другую дверь. Боюсь, что они искорежат там всю твою мебель.

Мария-Антуанетта кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и они поцеловались. В этот момент прибыли Роза, державшая за руку принцессу Марию-Терезу и мадам де Турцель, одетая в пеньюар, которая несла на руках дофина. Как только маленького мальчика поставили на ноги, он вместе с сестрой подбежал к матери, которая, низко нагнувшись, крепко обняла их обоих. Именно в этот миг послышались звуки ударов тяжелыми предметами в дверь: она содрогнулась и затрещала. Нападавшие обнаружили путь, которым спаслась королева, и теперь пытались войти в салон Бычьего глаза.

Людовик сделал шаг вперед, заслонив собой Марию-Антуанетту, которая выпрямилась и хотела было подтолкнуть детей к нему, зная, что чернь жаждет ее крови, но король жестом показал, чтобы она взяла их за руки. Так они и стояли вместе, одной дружной и храброй семьей. Роза и три другие фрейлины прикрыли собой королеву с детьми со всех сторон. В их глазах теперь не было ни капли страха: они сохранили достоинство и были внешне так же спокойны, как и королева. Все, как завороженные, смотрели на дверь, через которую должны были вот-вот ворваться бунтовщиками.

И вдруг дверь перестала сотрясаться от мощных ударов. Казалось, произошло чудо! Вскоре в государственные покои, запыхавшись, влетел тот же самый паж и, не забыв даже в такой критический момент поклониться королю, радостно сообщил:

— Гвардейцы теснят толпу из дворца, Ваше величество! Схватка идет уже на площади! Версаль в безопасности!

В течение нескольких секунд никто не шелохнулся. Затем ликующее чувство избавления от смертельной опасности нахлынуло на них, и все, повернувшись друг к другу, обменялись радостными взглядами. В то же время они прекрасно осознавали, что все висит на волоске и опасность еще далеко не миновала. Снаружи, под окнами королевских покоев, огромное людское море, затопившее Королевскую площадь, орало и бесновалось, разъяренное тем, что казавшаяся такой близкой добыча ускользнула из рук. Время от времени были слышны крики: «Да здравствуют Орлеаны!» Это был вельможа-ренегат, давний враг короля, один из главных вдохновителей революции. Роза не сомневалась, что именно он и организовал этот жуткий поход на Версаль, который закончился столь трагически. Кто, как не он, прекрасно знавший внутренний план здания, мог подсказать толпе, где в этом лабиринте бесчисленных комнат находится спальня королевы, которая всегда была надежно укрыта от посторонних взглядов? Нелегкая участь — существовать на виду у своего народа — выпадала лишь на долю королей.

Со всех уголков дворца в королевскую спальню начали сбегаться придворные дамы и кавалеры: некоторые не имели на себе ничего, кроме спальных халатов, а дамы, естественно, не успели позаботиться о прическах, и их волосы ниспадали волнами на плечи так же, как и у королевы и мадам де Турцель. Мадам Огурье принесла бархатный халат кремового цвета и накинула его на плечи Марии-Антуанетты поверх ночной сорочки и нижней юбки; она не стала огорчать королеву рассказом о жутком погроме, который учинили бунтовщики в ее спальне, и о двух обезглавленных трупах гвардейцев, лежавших там.

Аксель был в числе первых, прибывших в королевские покои сразу после того, как была отбита попытка штурма. Подойдя к королеве, он поцеловал ей руку, и его глаза выражали то, что не могло быть сказано в присутствии других. Вслед за ним прибежала сестра Людовика, мадам Елизавета. Она облегченно обняла свою невестку, благодаря в душе Господа за столь чудесное спасение, ибо они всегда были хорошими подругами..