Розалинда Лейкер - Танцы с королями

К сожалению, Людовик был больше склонен прислушаться к совету министра, рекомендовавшего ему проявить выдержку, в то время как остальные сановники предлагали немедленно покинуть Версаль. Когда дело касалось отношений Людовика со своим народом, королева не имела права голоса.

— Почему войска не разгонят толпу? — с возмущением спросила одна дама.

Лицо Марии-Антуанетты выразило нечто похожее на изумление. О чем спрашивала эта фрейлина? Но она, тем не менее, вежливо ответила:

— Король никогда не отдаст приказа стрелять в женщин.

В поддержку первой дамы высказалась и другая:

— Один паж сообщил нам, что в толпе очень много переодетых в женское платье мужчин, вооруженных до зубов, и вся орудийная обслуга на самом деле состоит из мужчин, рядящихся подобным же образом.

— Это правда. Королю все известно, но он не хочет рисковать. Кто может дать гарантию, что там нет ни одной женщины?.. — Взгляд голубых глаз Марии-Антуанетты остановился поочередно на каждой из дам, как будто она пыталась вселить в них хоть частичку своего мужества и тем самым заставить не поддаваться панике. — Если вы желаете взять с собой в Рамбуйе какие-то вещи и драгоценности, то сейчас самое время упаковать их.

Когда Роза спешила в свои покои, у нее из головы не выходила мысль о Ричарде. Где он сей час находится в этом вихре событий? Он наверняка должен был знать заранее о том, что бунтовщики готовились выступить в поход на Версаль.

Невозможно представить, чтобы он не попытался добраться сюда, забыв о ссоре, и то обстоятельство, что он не прибыл открыто, как Граф фон Ферзен, заставляло Розу предположить, что Ричард опять затесался в толпу мятежников. Она не очень-то поверила, когда он утверждал, что время маскарадов для него закончилось. Пока он мог успешно скрывать свое истинное лицо, его безопасности ничто не угрожало, но если бы его вдруг разоблачили и приняли за шпиона, толпа мгновенно растерзала бы его в мелкие клочья.

— О, нет! — воскликнула она, объятая страхом за мужа, и совершенно не думая о том, что в этот момент сама находится в большей, чем он, опасности. Впечатлительная по натуре, она живо нарисовала в своем воображении эту дикую сцену, и у нее все поплыло перед глазами. Вцепившись в перила лестницы, Роза усилием воли взяла себя в руки и побежала дальше.

Собрав в саквояж все наиболее ценные вещи, Роза приказала Диане также упаковать и ее пожитки, ибо твердо решила не бросать эту честную и преданную девушку в беде. Горничная заколебалась, на ее небольшом сердцевидном лице появилось выражение сомнения:

— А швейцарские гвардейцы тоже поедут с нами?

Роза поглядела на девушку с симпатией, вспомнив, что среди этих бравых вояк у Дианы был возлюбленный, ее ровесник, юноша с наивным веснушчатым лицом. Их отношения уже продвинулись настолько, что Роза со дня на день ожидала от Дианы просьбы разрешить ей вступить в брак.

— Нас будет эскортировать Фландрский полк, а швейцарцы останутся охранять дворец, ведь это их прямая обязанность. Правда, я не предвижу особой опасности для них. Толпа сразу же потеряет всякий интерес к Версалю, как только узнает об отъезде двора в Рамбуйе.

Диана просияла от радости, с облегчением восприняв эту весть, и пошла собираться, а Роза отправилась в детскую и явилась туда одновременно с мадам де Турцель. Дофин уже был в постели и крепко спал, но принцессе Марии-Терезе, которая была на семь лет старше брата, позволили еще бодрствовать. Роза и маркиза поиграли с ней в карты. Девочка бурно радовалась каждому своему выигрышу, и это непосредственное веселье резко контрастировало с чувствами ее взрослых партнерш, которые, впрочем, старались сделать вид, что ничего особенного не происходит. Затем Роза распорядилась, чтобы принцессе принесли ужин, и после этого уложила ее спать. Когда Роза опять присоединилась к мадам де Турцель, находившейся в смежном помещении, двери которого стояли открытыми на случай срочной эвакуации, та встретила ее с нескрываемой тревогой, близкой к панике.

— Пожалуйста, сходите и узнайте, что происходит! — дрожащим голосом произнесла маркиза. — Вот уже несколько часов, как к нам не поступало никаких известий. Я пока побуду с детьми.

Обнаружив, что королева еще не возвратилась в свои личные покои, Роза сразу отправилась в салон Бычьего глаза, где хорошо просматривались подходы к апартаментам короля и были видны все кто входил или выходил оттуда.

— Что слышно нового? — осведомилась Роза у мадам де Ла Тур дю Пин, фрейлины королевы, находившейся здесь, очевидно, с той же целью.

— Король принял делегацию из шести женщин. Их провели сюда с таким почетом, словно это были особы королевской крови. Их сопровождали несколько мужчин — депутатов Национального собрания, которое непрерывно заседало в городе в течение всего дня.

— Вы узнали этих мужчин?

— Только одного. Доктора Гильотена, профессора анатомии Парижского университета. Остальные мне совершенно неизвестны.

— Ну, и как же прошла аудиенция?

— Я слышала, что одна из женщин упала в обморок. Я уверена, что голод тут не при чем. Судя по ее наружности, она принадлежит к той самой древнейшей профессии, представительницы которой никогда не жалуются на недостаток работы и, стало быть, деньги у них всегда водятся. Доктор быстро привел ее в чувство, и король пообещал принять все меры, чтобы прекратить голод. Делегация удалилась с улыбками, но потом из-за ограды донесся рев толпы. Очевидно, обещания короля не очень-то их удовлетворили.

Роза отправилась назад к мадам де Турцель. По пути она посмотрела в окно. В свете фонарей, окружавших дворец, было видно, что дождь все еще лил и Плац-де-Арм практически опустела. Вся толпа разбежалась в поисках укрытия от дождя, и лишь несколько насквозь промокших фигур продолжали дежурить у пушек. По эту сторону ограды, напротив, все оставалось по-прежнему. Солдаты, насквозь продрогшие в мокрой одежде, стояли в шеренгах, между которыми, как и перед строем похаживали офицеры. Кареты выстроились в длинный ряд на случай, если король отдаст распоряжение об отъезде в Рамбуйе. Судя по тому, как вокруг них бегали и суетились кучеры, форейторы и грумы, кто-то из злоумышленников вынул клинья из колес и перерезал постромки. В эту ночь можно было ожидать всего.

Позже, уступив настояниям маркизы и отправившись еще раз за новостями, Роза проходила мимо того же окна, и теперь ее глазам предстала совершенно иная сцена. На Плац-де-Арм прибыл большой отряд парижской Национальной гвардии, сопровождаемый еще одной толпой. Женщины выбежали из укрытий и стали заигрывать с гвардейцами, задирая забрызганные юбки и показывая свои ляжки. Это было своеобразное приветствие тем, кто прибыл поддержать дело революции. Был ли Ричард с вновь пришедшими? Роза надеялась, что он сможет разглядеть ее в окне, но кто-то в толпе принял ее за королеву. Немедленно толпа ринулась к ограде, и в адрес королевы посыпались ругательства и прозвища, данные еще в ту пору, когда население впервые связало с ее именем огромные государственные долги.