Розалинда Лейкер - Танцы с королями

— Сука! Транжира! Проститутка! Спускайся сюда, мадам Дефицит, и мы тебе перережем глотку и вырежем сердце! Твою печенку мы изрубим на кусочки и стушим их в чугунке, а голову насадим на пику, а потом сварим из нее студень!

Эти кровожадные, людоедские речи привели Розу в ужас: она быстро отошла от окна, и лишь достигнув салона Бычьего глаза, смогла отдышаться и избавиться от сумбура в мыслях. Ее лицо побледнело и носило следы страха. Какой-то придворный, сидевший рядом с мадам де Ла Тур дю Пин, мельком взглянул на нее и тут же освободил ей табурет. Дама с участием посмотрела на Розу встревоженная выражением ее лица.

— Вам плохо?

Роза отрицательно покачала головой, прогоняя от себя навязчивое, липкое чувство страха. Эти женщины из толпы вели себя как разъяренные тигрицы. Впечатление от этого жуткого зрелища врезалось ей в память.

— А что нового слышно здесь? — спросила она.

— Прибыл Лафайет, командующий Национальной гвардией. Он сейчас совещается с королем. Видите воду на полу? Она накапала с его плаща. — Мадам де Ла Тур дю Пин показала кончиком сложенного веера на след, блестевший в свете канделябров. — Королева тоже там.

Время томительного ожидания затянулось. По дворцу забегали курьеры; вновь явившийся с дождя офицер Национальной гвардии опять окропил пол капельками. Полночь давно миновала, и уже наступило шестое октября. Роза подумала, что Ричард собирался приехать именно в этот день, не подозревая, что беспорядки, которые он весьма точно предсказал, вспыхнут гораздо раньше. Лишь в час ночи королева с усталым, осунувшимся лицом вышла из покоев короля. Все присутствовавшие в салоне Бычьего глаза поклонились или сделали реверанс. Заметив Розу и ее собеседницу, королева сделала им знак подойти, и они вместе вернулись в Золотой кабинет, где ждали другие дамы из свиты.

— Мы не едем в Рамбуйе, — объявила Мария-Антуанетта. — Командующий Национальной гвардией заверил нас, что непосредственной угрозы дворцу и тем, кто в нем находится, не существует. Ему удалось уговорить толпу не предпринимать насильственных действий. Мы должны сохранять надежду, что Национальное собрание сможет завтра найти путь к согласию, учитывая обещания короля. Поэтом прошу вас всех разойтись по своим апартаментам и лечь спать.

У нее самой все тело ныло от усталости, и она с нетерпением ждала той минуты, когда можно будет, наконец, прилечь и сомкнуть веки. Роза и еще две фрейлины, Тибо и Огурье, остались, чтобы помочь королеве отойти ко сну. В два часа ночи свечи в ее спальне были потушены, за исключением одной, и королева забылась тревожным сном еще до того, как три фрейлины успели оставить ее. Роза тихо прикрыла дверь, и вся троица обменялась взглядами, в которых сквозило одно и то же.

— Я не собираюсь ложиться спать, — заявила мадам Огурье.

— Я буду бодрствовать вместе с вами, — сказала Роза, вовсе не уверенная, что толпу удастся привести к послушанию одними уговорами.

— Ну, тогда и я, пожалуй, последую вашему примеру, — поддержала их мадам Тибо.

Розе осталось лишь известить мадам де Турцель о том, что, по словам королевы, все идет к лучшему. Обрадованная дама немедленно отправилась в постель и моментально заснула. Роза решила опять посмотреть в окно, но на этот раз приблизилась к нему с робостью. На Плац-де-Арм снова никого не было, кроме тех, кто стоял у пушек. Войска, занимавшие Королевскую площадь, были отведены в казармы, а взамен выставлены усиленные караулы. Воцарилась тишина. В тусклом освещении фонарей не было заметно никакого движения. Даже дождь прекратился, и в разрывах между облаками показалось звездное небо. И все же на душе у Розы было неспокойно, когда она возвратилась назад к бодрствующим фрейлинам. В случае экстренной необходимости она могла быстро пройти в детскую по лестнице в личных покоях королевы.

Диана, спавшая в небольшой каморке, рядом с апартаментами своей госпожи, всегда вставала спозаранку. Поскольку ей трудно было выкроить время для встреч со своим дорогим Жаном-Полем из-за несовпадавшего распорядка дня, она никогда не упускала случая повидаться с ним, когда он стоял в ночном карауле вне дворца. Это означало, что до смены караула они могли поболтать немного наедине и всласть нацеловаться. Иногда она приносила ему горячую булочку, прихватывая ее по пути на кухне; Жан-Поль засовывал ее в карман куртки и съедал после того, как Диана уходила. Она всегда шутила, что надо избавляться от крошек на мундире, иначе их секрет станет известен всем. В это утро Диана не захватила с собой булочку, не будучи уверенной в том, что кухню не будут охранять или что ее не остановят и не обыщут. Накинув черный плащ на свое синее шерстяное платье, она, осторожно ступая, пробралась вниз по лестнице и выскочила на двор, где ее сразу же принял в свои объятия свежий утренний воздух. В небе еще только занимался рассвет. Диана знала место, где должен был стоять на посту Жан-Поль: это было недалеко от оранжереи, у запертых ворог внутреннего дворика. С улыбкой на лице, предвкушая сладостные поцелуи, она пробежала по проходу и приготовилась увидеть впереди, в нескольких десятках шагов, знакомую фигуру, но остановилась как вкопанная, и с ее губ сорвался негромкий крик ужаса, затерявшийся в шуме толпы, состоявшей из женщин и мужчин и возглавляемой гигантом с огромным топором в руке. Эта толпа, подобно океанскому приливу, неудержимым потоком хлынула со стороны оранжереи, где кто-то предательски открыл ворота. В ту же секунду на глазах Дианы Жан-Поль был схвачен и обезоружен, прежде чем он успел выстрелить из своего ружья. Его повалили на землю, и гигант молниеносным ударом топора отсек ее любимому голову. Диана ахнула и потеряла сознание. К счастью, она упала возле стены, иначе ее затоптали бы насмерть, когда толпа, издавая кровожадные вопли, ринулась в проход, стремясь попасть на Королевскую площадь к подъезду, откуда по лестнице можно было достичь покоев королевы.

В комнате, где коротали время Роза и две другие фрейлины, позолоченные бронзовые часы с циферблатом из севрского фарфора пробили шесть, и в этот миг с лестницы послышался зловещий рокот. Спальня королевы находилась всего лишь через две комнаты. Роза мигом оказалась у двери и, распахнув ее, выскочила в салон Гвардии. За ней последовала мадам Тибо, они вдвоем добежали до прихожей, где окровавленный часовой пытался ружьем загородить путь толпе.

— Спасайте королеву! — успел он крикнуть перед тем, как пика вонзилась ему в живот, и он перегнулся пополам. Мадам Тибо и Роза выскочили назад в салон Гвардии и заперли за собой дверь. В спальне королевы они сделали то же самое. Мадам Огурье уже все поняла и будила королеву, сорвав с нее покрывало.