Диана Уайтсайд - Северный дьявол

Он поймал ее грудь левой ладонью и стал пальцем чертить круги по ее нежной коже.

Она снова повела бедрами и положила голову ему на плечо.

– Ты был на улице, – заметила Рейчел.

– Гм.

Он с наслаждением гладил ее грудь, радуясь тому, что она охотно идет ему навстречу. Одного прикосновения ее ягодиц было бы достаточно, чтобы и святой обезумел. Проклятие! Это было не хуже самой умелой и долгой работы руками, какую он когда-либо знал. Острые уколы желания распространялись по его телу при каждом ее движении.

Его правая рука лежала у нее на животе, двигаясь все ниже, к ее жемчужине. «Ты ведь не можешь не испытывать хотя бы доли того возбуждения, какое чувствую я»…

Она вздохнула и расслабилась, поглаживая его левую руку. Он ласково погладил и чуть сжал ее грудь, заставив Рейчел застонать и еще теснее прижаться к нему бедрами.

– Лукас!

Отлично. Судя по ее голосу, ей нравится то, что он делает.

Она снова пошевелилась. Он просунул палец между ее бедрами и начал дразнить жемчужину.

– Лукас! В этом положении ты кажешься мне даже больше, чем вчера ночью. Неужели все это… ох!.. было тогда во мне, или оно увеличилось в размерах?

Лукас замер.

Старая ревность проснулась в нем, обжигая самые глубокие его тайники. Лукас дал ей больше плотского наслаждения, но Дэвису принадлежало ее сердце. Наверное, из-за этого она так долго не соглашалась выйти за него замуж.

Что ему делать, черт побери?

Он может запечатлеть себя в ее памяти, ставить на ней клеймо своего обладания всякий раз, как они будут заниматься любовью. Этого должно быть достаточно.

Его пальцы пошевелили ее потайные складки. Он поцеловал ее в затылок и еще усерднее начал ласкать груди.

– Да, было, милая моя Рейчел, – промурлыкал он ей на ухо, – и в следующий раз это доставит тебе ничуть не меньшее наслаждение.

Он прихватил мочку ее уха зубами и пососал.

Она тихо застонала и выгнула шею.

Проклятие, до чего она хороша! Рейчел двигалась так легко и непринужденно, словно бегущая по лугу лань.

Она провела ладонью по его бедру: это была единственная ласка, которую она могла дать ему осознанно. Она попыталась повернуться к нему лицом, но он помешал ей, просунув палец в ее лоно.

– Нет. Мне так нравится. А тебе?

Он медленно повернул палец внутри ее, проверяя, насколько она готова. Ее бедра жадно подались вперед, понукаемые его жезлом.

– Я не вижу твоего лица! – хрипло запротестовала Рейчел, Лукас едва сдерживался. Жезл причинял ему невыносимую боль, требуя удовлетворения желания.

Не обращая внимания на ее возражения, он просунул в ее лоно второй палец.

Рейчел со стоном сдалась, так же, видимо, как накануне ночью. Влага потекла по его руке, свидетельствуя о ее готовности и облегчая ему путь.

– Правильно, умница моя, – приободрил се Лукас.

– Лукас, пожалуйста!

У Рейчел перехватило дыхание, когда его третий палец оказался у нее внутри.

Он приподнял ей ногу, открывая ее для себя, и передвинулся.

Рейчел попыталась повернуться лицом к нему.

Его член скользнул по ее спине.

Рейчел была близка к оргазму.

Лукас вошел в нее. Прошлой ночью он испытал настоящее наслаждение, поскольку впервые обладал женщиной, не надевая кондом. Он давно об этом мечтал и моментально потерял над собой контроль.

Рейчел оказалась горячей и влажной. Нежные мышцы обхватывали его жезл, увлекая его все глубже и глубже, лаская его. Лукас запрокинул голову и застонал. Его бедра бились о нее.

Волны ее оргазма начали стихать, и тогда он снова дотронулся до нее рукой.

«Не спеши, Лукас. Ты знаешь, как снова унести ее на вершину блаженства».

Он сжал зубы и постарался справиться с собой – ради них обоих. Он двигался в ней медленно и ритмично, водя свободной рукой по ее жемчужине. От приближающегося оргазма у него потемнело в глазах.

Тело Рейчел снова запульсировало вокруг его члена, и она поймала его за руку, впившись в нее ногтями.

Наконец-то! Он стал двигаться быстрее и испытал ни с чем не сравнимое блаженство, когда она стала выкрикивать его имя.

Он вошел в нее раз, другой, и его семя заполнило ее лоно.

Когда оба достигли экстаза, он повернул ее лицом к себе.

– Рейчел, милая, обещаю, что в следующий раз мы будем смотреть друг другу в глаза.

Она устремила на него затуманенный взгляд.

– Тиран. Ты ведь не жалеешь, что овладел мной сзади?

Он попытался спрятать улыбку.

– А ты жалеешь?

Она возмущенно фыркнула:

– Не жалею. Хоть ты и тиран.

Рейчел задремала, положив голову ему на плечо.

Тиран! Лукас улыбнулся и крепче прижал ее к себе. Они буквально прилипли друг к другу. Это был не пот. Это было его семя.

Второй раз в жизни он попытался зачать ребенка – еще одно маленькое существо, которое может погибнуть по его неосторожности…

Он побледнел. Его сковал леденящий ужас. Он уже готов был отстраниться от Рейчел и потребовать, чтобы она сделала спринцевание.

За стенами, у них под окном, кто-то засвистел «Милашку Кэтлин». Этот мотив люди «Донована и сыновей» часто использовали как пароль. Поставленные им часовые несли охрану на тот случай, если Коллинз снова попытается напасть на Рейчел. Единственной защитой для нее было рождение ребенка, который унаследует состояние Дэвисов, и Коллинз потеряет опекунские права. Лукас женился на ней и поклялся ее защищать, а для этого у них должен родиться ребенок.

Лукас положил ладонь ей на живот – возможно, она уже зачала.

«Клянусь тебе, малыш, что буду защищать твою маму ценой собственной жизни. Я выучил этот урок. И не подведу тебя, чего бы мне это ни стоило».

Он судорожно сглотнул и заставил себя расслабиться.

Туман накрыл все депо, тяжелый и влажный. Двигатель локомотива терпеливо пыхтел, металл дребезжал и звенел, сообщая о том, что формируется состав. Гудок еще одного локомотива донесся издалека.

Коллинз ждал у путей. Мейтленд медленно спустился из арендованного ими пульмана, рывком подняв воротник как можно выше, чтобы прикрыть свои повязки.

Взглянув на него, Коллинз глухо зарычал и провел большим пальцем по кинжалу у себя в кармане. Эту сучку мало убить за то, что она сделала с его единственным сыном. Мейтленд чуть было не остался без глаза.

Военный хирург тщательно зашил раны, но заявил, что шрам останется на всю жизнь, что из-за инфекции он может ослепнуть и жить ему осталось недолго.

Сразу же после ухода хирурга Коллинз стал точить кинжал, доставшийся ему от отца и деда. Рейчел Дэвис нужно преподать урок. Он воспользуется этим кинжалом, чтобы изуродовать ее так же, как она изуродовала его сына.

– А я думал, п-поезд уходит в одиннадцать, – заметил Мейтленд, подходя к отцу.