Сюзанна Баркли - Мятежный рыцарь

– Вы можете прочитать мои мысли? – Говейн был потрясен.

– Нет. Но когда я касаюсь кого-нибудь, то чувствую то, что чувствует этот человек: гнев, радость, боль…

– И поэтому вы носите перчатки?

– И широкие накидки, хотя самое чувствительное у меня – руки.

– Почему вы раньше мне об этом не сказали?

– О таких вещах не говорят, сэр. Меня могут объявить ведьмой.

Ей так много хотелось ему рассказать и объяснить!

– Когда я дотронулась до Вельмы, то поняла, почему она не приходит в себя. Кровоподтек у нее на лбу не внешний, а внутренний. Я почувствовала, как кровь давит ей на мозг. Она умрет, если не уменьшить давление крови.

– Вы собираетесь пустить ей кровь?

– Это не поможет, так как отток крови будет от руки, а не от головы. Нужны пиявки. Если их приложить к синяку, они отсосут разлившуюся кровь.

Говейн кивнул и встал на ноги.

– Я пойду к реке и соберу их.

Голос рыцаря прозвучал так странно. Что в нем было? Презрение? Или даже страх перед ней? Впрочем, это и неудивительно. Но от сознания того, что никогда больше Говейн не обнимет ее, слезы навернулись на глаза. Лучше бы он вовсе не обнимал ее, даря мгновения радости и надежды, когда сердце готово выскочить из груди, а ты сама словно паришь в воздухе!

Как только Говейн появился в большой пещере, к нему подбежала Мей.

– Говейн, пожалуйста, скажи, что ты не сердишься на меня!

– Тебе повезло, что Элис не пострадала.

– Я не желала ей зла…

– Неужели? – Он презрительно сощурился. – А как, скажи на милость, она смогла бы выжить одна в лесу?

– Я попросила сына Дональда отвезти ее в это аббатство, – стояла на своем Мей, – и отдала ему за это материнское кольцо.

Говейн потер небритый подбородок.

– Жан нашел Дональдова сына на ферме. Он был пьян и храпел на всю округу.

– Вот пьянчуга! Небось купил эля на мое кольцо.

– Ты не должна была предлагать Элис бежать отсюда. Ты надеялась, что я подумаю, будто она удрала к Ранульфу?.. А я-то считал тебя своим другом!

– Я и есть твой друг, – быстро проговорила Мей, но внутри у нее все сжалось: было ясно, куда он клонит.

– Я всегда ценил твою дружбу, поддержку и верность.

Мей кивнула, и горло у нее сдавило.

– А я старалась помочь тебе…

– Да, – он улыбнулся. – Надеюсь, ты навсегда останешься моим другом.

И только-то? – подумала Мей.

– Я уверена, что мы отобьем Малпас. – Мей не знала, что еще сказать.

– Если это произойдет, то во многом благодаря тебе. И еще я надеюсь, что ты больше не станешь ничего придумывать, чтобы отделаться от Элис.

– Значит, она остается?

– Ненадолго. Нам нужна целительница. – Но огонь в глазах выдал его.

– Вельме не лучше? – вздохнула Мей.

– Скоро узнаем. Элис хочет попробовать новое лечение. – И он ушел – такой высокий, гордый, красивый…

– Хочешь эля? – раздался знакомый голос. Рядом стоял Дарси и с сочувственной улыбкой протягивал ей чашку.

– Не нуждаюсь в вашей жалости!

– Я питаю к тебе совсем иные чувства, моя Мей. – Он взял ее под руку, отвел в уголок и усадил на скамью. – Ты сядешь рядом со мной за ужином, Мей? Хотя бы для того, чтобы показать всем, что ты не одинока. – Дарси сжал ей пальцы.

Мей взглянула на свою ладонь, утонувшую в огромной ручище. Хорошо, когда о тебе заботятся, подумала она.

– Да, Дарси Бьюфорт, я сяду около вас.

– Благодаря лечению Вельма пришла в сознание – объявил за ужином Говейн.

Радостные крики сотрясли пещеру.

– Я думала, что Вельме конец, – призналась Мей. – Как это Элис удалось исцелить ее?

– При помощи пиявок.

– Где же она сама? Мы хотим поблагодарить ее, – подавив озлобленность, сказала Мей.

– Я отправил ее спать. Она не спала всю ночь. – Несколько часов назад Говейн хотел проводить Элис до ее комнаты, но та отказалась.

– Я почувствую ваше отвращение ко мне, и мне станет совсем плохо, – сказала Элис и пошла по коридору, держась за стену – она буквально падала от усталости.

– Никакого отвращения я к вам не испытываю! – рассердился Говейн.

Она остановилась и при свете коптящего факела вгляделась в его лицо.

– Вас обуревают сильные чувства. Я вижу это по глазам. Мне не хочется испытать на себе неприятные неожиданности. – И с этими словами она поплелась дальше.

Говейн двинулся следом, задыхаясь от гнева и разочарования. Не в его характере пренебрегать страданиями другого человека. Ему так хотелось отнести ее на руках в постель и убаюкать. Говейн всегда гордился своим самообладанием, но душа при этом у него разрывалась. Он знал, что не сможет утаить этого от Элис: если он прикоснется к девушке, в ней тотчас болью отзовутся его чувства. Он-то думал, что Элис презирает его, а она просто боится его прикосновений, и он знает почему. Значит, надо искать выход.

– Ты ее любишь? – донесся до него голос Мей.

Он ответил не сразу.

– Я потерял способность любить.

Мей положила ладонь поверх руки Говейна, а он подумал, что даже такой простой жест невозможен между ним и Элис.

– А вот и Элис! – закричал кто-то.

Говейн обернулся. Элис стояла на пороге, и ее взгляд был устремлен на него и на Мей, на их сомкнутые руки. Говейн ясно увидел боль на ее измученном лице, и эта боль сразу же передалась ему.

Глава одиннадцатая

– Это не важно, это не важно, – повторяла Элис, опрометью убегая из большой пещеры.

Ей бы радоваться тому, что кто-то разделяет с Говейном его одиночество, а она хочет выцарапать Мей глаза! Собственная ненависть поражала. Наверное, она не такая уж хорошая и добрая, как все считают…

Сзади прокатился гулкий смех. Элис остановилась. За дни, проведенные в пещерах, она ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь засмеялся. Элис прислушалась. Смех явно раздавался из большой комнаты, где дети проводили время под присмотром Руби и молодых мам. Мальчики обычно вяло играли с деревянными лошадками, а девочки обучались шитью.

Элис остановилась на пороге, не веря своим глазам. Дети с раскрасневшимися личиками и блестящими глазенками носились по комнате, играя со щенками. У стены пристроился раненый Дикки, а около него дремала собака, положив морду ему на ногу.

– Они резвятся! – К Элис подошла Бэб. – Спасибо вам.

– Спасибо, сестра, – вставила Руби.

– Я не сестра, – поправила ее Элис.

– Для меня вы – святая! – Руби схватила руку Элис и поцеловала. – Я уж и не мечтала увидеть, как Энид улыбается, а тем более смеется. Вот Говейн будет рад!

От одного упоминания этого имени защемило сердце.

– Это щенки их так развеселили, а я здесь ни при чем, – сказала Элис.

– Сестра Элис! – Детишки облепили ее со всех сторон и закричали разом: – А как мы их назовем? А можно один будет со мной спать?