Барбара Картленд - Влюбленный джентльмен

— Я ее не знаю, — сказал Ричард. — И вообще никогда не слыхал о ней, пока не узнал, что она и есть «Компетентная Личность».

— Но как у тебя это получилось? — спросил граф, изо всех сил стараясь выглядеть заинтересованным.

— Эта книга наделала столько шума, что я решил зайти к Хэтчарду и спросить у него. В конце концов, это же он ее опубликовал.

— Это было бы слишком простым способом раскрыть тайну, — с улыбкой сказал граф.

— А это и не было просто, — заметил Ричард. — Хэтчард отказался выдать мне автора. И, по правде говоря, он был рад услышать, что люди интересуются настоящим именем Компетентной Личности. «Книга хорошо продается — сказал он мне. — По мне, так чем больше народу будут сгорать от любопытства, тем лучше!»Я пытался поспорить с ним, но он не стал меня слушать, а попросту переключил свое внимание на пару покупателей. И я вернулся на Пикадилли.

Ричард сделал паузу и, удостоверившись, что завладел вниманием графа, продолжил:

— Не успел я пройти и нескольких шагов в сторону Сент-Джеймс-стрит, как ко мне приблизился некий человек и сказал: «Я слышал ваш разговор с Хэтчардом, сэр, и вы будто бы пытались разузнать, кто написал книгу под названием» Джентльмен «?» «Не хотите ли вы сказать, что знаете ответ?»— с удивлением спросил я.

Тут я заметил, что человек этот был в рубашке и фартуке, и подумал, что он, должно быть, упаковщик из лавки или кто-то в этом роде.

«Так вы скажете, кто написал эту книгу?»— спросил я.

«Видите ли, сэр, времена нынче тяжелые, а у меня больная жена и трое детишек…»

— Так он хотел продать тебе информацию, — понял граф.

— Я колебался, пристыдить ли его за отношение к работодателю или заплатить и выяснить все, что хотел.

— Не буду спрашивать о том, какой выбор ты сделал.

— Признаюсь, во мне слишком сильно взыграло любопытство, чтобы я мог устоять перед таким искушением. Пришлось расстаться с парой гиней, но думаю, дело того стоило.

— И что он сказал? — поинтересовался граф.

— То, что Компетентная Личность на самом деле — женщина, и он видел ее, когда та приносила рукопись мистеру Хэтчарду.

«А она хорошенькая! — сказал он. — Одета была во все серое, а хозяин, как я слыхал, называл ее мисс Карвер!»

Еще когда Ричард только упомянул цвет платья женщины, граф ощутил напряжение. Услышав же ее имя, он в изумлении уставился на друга.

— Ты уверен, что правильно расслышал? — спросил он.

— Абсолютно точно! — ответил Ричард. — Я даже попросил его повторить.

— Не может быть! — еде сумел выговорить граф.

Он подошел к столику и налил себе грога.

— Я знал, для тебя окажется сюрпризом то, что автор этой книги — женщина, — сказал Ричард. — Но хотелось бы знать, кто она и откуда знает столько всего о мужчинах. Я готов был биться об заклад на сотню фунтов, что каждое слово в этой книге написано мужчиной, и более того — джентльменом!

Граф не ответил. Он все еще стоял спиной к Другу, и казалось, был чем-то озадачен.

Затем он обернулся и сказал:

— Прежде чем мы вернемся к разговору, Ричард, я вынужден попросить у тебя прощения за то, что ненадолго отвлекусь. Мне нужно отправить одно срочное письмо. Это не займет много времени.

И граф повернулся к письменному столу.

Тэлия механически пыталась подшивать шляпку, но при всем ее мастерстве, она не могла думать ни о чем, кроме как о графе.

Она ложилась с мыслями о нем и долго не могла уснуть, а когда проснулась, продолжала думать о нем снова.

Она вспоминала и заново переживала их вчерашнюю беседу.

Ей вспоминалось звучание голоса графа, когда он желал ей спокойной ночи, и странные чувства, охватившие ее, когда граф поцеловал ей руку.

Даже одного воспоминания об этом было достаточно, чтобы вызвать эхо тех ощущений, и девушка удивлялась, как она могла ни разу до этого дня не испытать ничего подобного и почему те чувства не были похожи ни на одну из известных ей эмоций.

«Я не должна больше… видеться с ним… Не должна…»— думала она, пока Анна провожала ее на работу.

Когда чуть позже Генри передал ей письмо, не успев прочитать его, она уже знала, какой напишет ответ.

Вчера он заставил ее поужинать с ним — точнее, заставил путем шантажа, — но этого больше не должно было произойти, и она, основываясь на каких-то своих инстинктивных чувствах, верила, что он не станет из мести причинять боль ее матери.

А это было главное.

В то же время, отсылая Генри с ответом, в спешке набросанным ею на столе, где миссий Бертон обычно выписывала счета, Тэлия с сожалением подумала, что вчерашний разговор с графом был первой и последней интеллектуальной беседой с тех пор, как ее отец покинул Англию.

В обществе графа она призналась себе, что за последние три года она изголодалась духовно гораздо более, чем физически.

Сэр Дензил играл столь значимую роль в ее жизни, что лишь после его отъезда Тэлия ощутила пустоту и осознала, насколько сильно ей его не хватает.

Она любила его как отца, но теперь, оглядываясь назад, она понимала, что он был ей и товарищем, что делало их отношения отца и дочери поистине уникальными.

Обладая схожим складом ума, они всегда разговаривали на равных, что восполняло для сэра Дензила недостаток в общении со своей женой, которую он обожал.

Прошлым вечером, думалось Тэлии, она испытала не только новые ощущения, но и интеллектуальное наслаждение, которому не суждено повториться.

«Это и опасно… И я… не должна больше… обманывать маму», — сказала она себе.

Одновременно она осознавала, что причины лежали гораздо глубже, и их Тэлия не осмелилась бы описать словами даже для самой себя.

Утро тянулось медленно. Тэлия обслужила двух клиенток, как обычно, сумев уговорить их купить больше шляпок, чем они собирались, и, возвращаясь в мастерскую, поймала одобряющую улыбку миссис Бертон.

Она продолжала подшивать шляпку, когда одна из швей окликнула ее:

— Тэлия! Ты ж все розочки истратила!

Тэлия глянула на плод своих трудов и только теперь заметила, что в старании приукрасить шляпку она дошла до абсурда.

Шляпка получилась довольно милой, но одновременно с этим — совершенно театральной. Такая подошла бы разве что Женевьеве или леди Аделаиде.

— Да, многовато, — согласилась она.

Работу делали лишь ее пальцы, а мыслями она была совершенно в иных краях.

— А может, и ничего, — сказала швея. — Может, поместить ее в витрину? Спорю, ее возьмут так быстро, что ты полночи просидишь, делая такую же!

Тэлия подумала, что, может быть, это и лучше, нежели отправляться домой и размышлять о том, где она могла бы быть сейчас, вместо того чтобы лежать в постели с книгой.