Лори Макбейн - Безумство любви

Камарей нахмурился:

— Звучит весьма убедительно, но с чего вы взяли, будто я намерен передать властям известного разбойника? Дело можно представить иначе — так, словно ко мне в дом забрались два мелких воришки.

Тогда ваш дружок, за которым, несомненно, водятся серьезные грешки, угодит на виселицу, а вы — в тюрьму. Или посадят вас обоих, а по окончании срока вышлют из страны, что тоже не очень заманчиво. Подумайте серьезно о сложившейся ситуации и постарайтесь правильно оценить ее. Тогда мы с вами все обсудим.

С этими словами герцог вышел из комнаты. Сабрина, охваченная яростью, проводила его глазами, зарылась в подушки и дала волю слезам. Что ей делать? В прошлом она находила выход из любого положения. Но никогда еще ей не встречался такой человек, как герцог Камарей, — жестокий, изощренный и, безусловно, умный. И вот теперь она в его власти.

Сабрина вытерла слезы ладонью, села и задумалась.

Мэри! Как она сейчас? Прошло уже несколько дней, с тех пор как они расстались. Конечно, Мэри уверена, что ее сестру поймали. Джон, наверное, обшарил все окрестности, не подозревая, что Уилл и Сабрина далеко за их пределами. Но даже если бы он отыскал их, что бы это изменило? Джон тоже угодил бы в западню. Этот дом похож на крепость, а герцог Камарей не из тех, кого легко провести! Нет, если уж замышлять побег, то подготовить его придется ей самой. Но как?

И тут ее осенило. Ведь герцог уже давно заподозрил, что Красавчик Чарли — женщина. Сабрина поняла это, когда он поднял ее, раненную, прижал к себе и бережно перенес в комнату. А его глаза? Камарей старался казаться жестоким и безжалостным, но они выдали его, ибо в них мелькнули мягкость и сострадание. Мужчины частенько бросали на Сабрину жадные взгляды. Она же неизменно отвечала им презрением. Теперь же…

Теперь она пустит в ход все свое обаяние! Она затеет тонкую игру с герцогом и обворожит его. Он будет стоять перед ней на коленях, обманутый ее льстивыми, нежными словами и женским очарованием. И тогда она убежит, освободив и Уилла! Они вырвутся из этой тюрьмы, оставив его сиятельство в дураках!

Сабрина поднялась, взяла со стола кувшин с холодной водой и с наслаждением умылась. Закатав рукава сорочки, она осторожно протерла грудь, шею, здоровое плечо и посмотрела в зеркало. Да, надо потребовать ванну, выкупаться, вымыть волосы и надеть чистое белье. Сабрина потрогала раненое плечо. Оно еще побаливало, но уже явно подживало. Бросив взгляд на правую руку, девушка увидела на ней царапину, оставленную мечом Камарея, и нахмурилась. Это напомнило об опасности ее нового плана. Герцог не из тех, кто позволит с собой шутить. Если он догадается, эта царапина покажется сущим пустяком в сравнении с тем, что ожидает Сабрину и ее друга.

Но другого выхода нет! Значит, придется все точно рассчитать и вырваться из плена прежде, чем герцог заподозрит обман. До этого ни в коем случае нельзя раскрывать ему свое имя. Разыгрывая же любовную интригу, необходимо вовремя остановиться, иначе все зайдет слишком далеко. Итак, ближайшая цель — очаровать герцога, ошеломив его внезапностью, затем, когда он будет меньше всего того ожидать, устроить побег.

Герцог небрежно царапнул щеку Уилла мечом.

— Будь умником и расскажи о своих шалостях. Я куда добрее своих слуг. Они только и мечтают расквитаться с тобой за свои выбитые зубы, дружок.

Под правым глазом Уилла расплылся синяк. Левый почти не открывался. Губы распухли. Он поднял голову и молча посмотрел на Камарея.

Герцог пожал плечами:

— Тебе же придется заговорить. Я хочу облегчить твою задачу. А твоя подружка очень хороша собой, верно?

Уилл, привязанный к стулу, рванулся вперед и с яростью посмотрел на Камарея:

— Если коснешься ее хоть пальцем, я разорву тебя на части!

— Оказывается, у тебя все-таки есть язык. Видимо, я затронул больное место. Кто она, твоя подруга?

Но связанный великан молчал, а его глаза выдавали нечеловеческое напряжение.

— Я же все равно узнаю, приятель. Но чем раньше это случится, тем лучше для вас обоих. Подумай, а то будет поздно. Тогда не ждите пощады — ни ты, ни она.

— Ты ничего не сделаешь, — процедил сквозь зубы Уилл, дерзко глядя на герцога.

— Почему же? — удивился Камарей.

— Потому что, если бы ты хотел этого, здесь сразу появились бы солдаты и увезли нас с Чарли куда следует. Но что-то не видать красных мундиров, герцог. Вы блефуете, ваше сиятельство!

Камарей через силу улыбнулся:

— Вот оно что! Ты ошибаешься, дружок. Зачем мне щадить тебя и эту разбойницу? Вы оба — мои должники, поэтому сначала я немного позабавлюсь с вами, а потом убью. Ты же догадываешься, что я вправе отправить на тот свет двух негодяев, забравшихся в мой дом?

Уилл побагровел:

— Что с Чарли? Если ты нанес ей хоть одну царапину, то…

— Она цела и невредима. По крайней мере пока. Но кто поручится, что людей, занимающихся таким ремеслом, как ваше, ждет спокойное будущее? С ней всякое может случиться. А жаль! Кажется, ты не совсем равнодушен к маленькой раз бойнице. Впрочем, неудивительно: она весьма хороша. Гм… Может, мне самому установить с ней более близкие отношения?

— Она не из тех, слышишь?! — крикнул Уилл. — Она непорочна! И если ты протянешь к ней свои холеные руки, я вырву из твоей груди сердце и брошу на растерзание воронам!

— Тс-с! — Герцог направился к двери, но обернулся к Уиллу: — Если решишь нарушить обет молчания, позови кого-нибудь из моих слуг. Но не откладывай этого момента надолго, приятель. Я не привык ждать.

Поднявшись к себе в комнату, Камарей налил бокал бренди, подошел к окну и долго смотрел на дорогу, едва различимую в блеклом свете раннего утра. Герцог не предполагал надолго задержаться в этом доме, но вышло иначе.

Женщина! Кто бы мог вообразить, что грозный разбойник с большой дороги — все лишь молоденькая девочка! В такое невозможно поверить! Герцог до сих пор не мог успокоиться, думая о том, чего чуть было не совершил. Ведь он мог убить женщину! Какой позор! Но ему и в голову не приходило, что у него дуэль с особой прекрасного пола. Кто бы заподозрил подобное? Нет, ему не в чем упрекнуть себя.

Герцог в сомнении покачал головой. Все осложнялось тем, что его пленница — не простая женщина, а, бесспорно, принадлежит к высшим кругам. Впрочем, будь это иначе, он все равно не решился бы передать ее властям. Если же Красавчика Чарли когда-нибудь казнят, герцога до конца дней будут мучить угрызения совести. Отпустить ее? Но он не хочет этого делать!..

Камарей размышлял, стоя у окна. Ему нужно узнать все об этой женщине, в первую очередь имя. И об ее сообщнике. Ей необходимо пригрозить разоблачением, если она посмеет снова появиться в обличье Чарли. Это правильное решение, но как вырвать у нее признание?