Лиза Клейпас - Где начинаются мечты

– А как было у вас, миледи? – Едва этот вопрос слетел с ее губ, как Элизабет вспыхнула, испугавшись собственной бесцеремонности. – Простите меня! Это ничего, что я спрашиваю?

– Конечно, ничего. Я с удовольствием рассказываю о своем покойном муже. Он и сейчас живет в моей памяти. Наше супружество было самым чудесным, какое только можно вообразить. – Холли печально улыбнулась. – Теперь, когда я оглядываюсь на это время, оно кажется мне сном. Я любила Джорджа всегда – мы были дальними родственниками, и в детстве я изредка виделась с ним. Джордж был красивым молодым человеком, и он был очень добр. Его семья и друзья обожали его. Я же была пухлым, очень робким ребенком, и вряд ли мы с ним обменялись за все время десятком слов. Потом Джордж отправился в большое путешествие, и я очень долго не видела его. Когда через несколько лет он вернулся, мне было уже восемнадцать. Мы встретились на балу. – Холли улыбнулась и приложила ладони к своим пылающим щекам, обнаружив, что приятные воспоминания все еще заставляют ее краснеть. – Джордж пригласил меня танцевать, и мне показалось, что сердце у меня остановится. Он обладал потрясающими обаянием и уверенностью, казавшимися мне неотразимыми. Несколько месяцев он очень пылко ухаживал за мной, пока мой отец не дал согласия на наш брак. Мы прожили вместе три года. Не было дня, чтобы я не ощущала, что меня любят и лелеют. Роза родилась незадолго до смерти Джорджа. Я так рада, что он успел побыть с ней.

Элизабет, казалось, была очарована этой историей.

– Ах, леди Холланд! – Она устремила на Холли взгляд, полный сочувствия и удивления. – Как вам повезло, что вы встретили такого человека.

– Да, – тихо сказала Холли. – Это действительно так. С минуту обе молчали, глядя на колеблемые ветерком цветы и травы, но вот Элизабет вернулась к реальности.

– Давайте сделаем что возможно из того дурного материала, который вам достался, леди Холланд, – бодро предложила она. – Вернемся домой и начнем занятия, хорошо?

– Конечно. – Холли встала и отряхнула юбку. – Я полагаю, мы начнем с того, как садиться, вставать и ходить. Девушка расхохоталась:

– А я-то думала, что умею все это делать!

Холли в ответ тоже улыбнулась:

– Вы делаете это совсем неплохо, Элизабет, но есть кое-какие мелочи…

– Да, я знаю. Я жестикулирую при ходьбе, как будто участвую в соревнованиях по гребле.

Это сравнение вызвало у Холли улыбку.

– Уверяю вас, на самом деле это не так.

– Вы такая дипломатка, – заметила Элизабет с усмешкой. – Но я и сама знаю, что я так же грациозна, как солдат, проходящий строевое обучение. Будет просто чудом, если вам удастся помочь мне.

Она направились назад, к дому, и Холли снова пришлось поторопиться, чтобы идти вровень с Элизабет.

– Во-первых, – проговорила она, задыхаясь, – вы должны попытаться ходить помедленнее.

– Простите. – Элизабет сбавила шаг. – Я всегда как будто спешу куда-то, даже если мне некуда идти.

– Моя гувернантка учила меня, что леди и джентльмены никогда не ходят быстро – это признак вульгарности.

– Почему?

– Не знаю. – Холли грустно рассмеялась. – По правде говоря, я не знаю, зачем нужно множество вещей, которым я собираюсь обучить вас… просто так полагается.

Они вернулись домой, дружески болтая, и Холли порадовалась возникшей между ними взаимной симпатии. Элизабет стоила того, чтобы ей помочь, и, несомненно, заслуживала любви. Но в мужья ей нужен совершенно особенный человек, который не будет ни слишком потакать ей, ни слишком ее контролировать. Настолько сильный, чтобы оценить живой нрав Элизабет и не пытаться сокрушить его. Именно естественная энергия делала ее такой привлекательной.

Должен же быть кто-то, размышляла Холли, пробегая мысленно список своих знакомых. Вечером она напишет несколько писем своим подругам, с которыми давно не общалась. Настало время снова вступить в светский поток, возобновить старые связи и оказаться au courrant [1] всех новостей и сплетен. Как странно, что после нескольких лет уединения ей вдруг захотелось присоединиться к тому кругу, к которому она некогда принадлежала. Ее охватило ощущение беззаботной легкости, и она почувствовала, что полна надежд и радостного волнения, чего с ней не бывало с тех пор как…

С тех пор как умер Джордж. Внезапно она ощутила острый укол вины, испортивший ее радужное настроение. Имеет ли она право испытывать радость? Может ли быть счастливой теперь, когда Джорджа больше нет с ней? Последние три года все ее мысли были только о нем… до сих пор. Теперь голова ее полна новыми идеями и честолюбивыми замыслами, и она общается с людьми, которых он не знал.

«Я никогда не позволю тебе уйти в небытие, мой самый любимый! – пылко подумала она. – Я никогда не забуду ни единого мгновения, пережитого вместе с тобой. Просто мне нужно переменить обстановку, вот и все. А последующие годы жизни я проведу в ожидании, когда мы с тобой снова будем вместе…»

– Леди Холланд, вам нехорошо? – Элизабет остановилась у входа в дом, ее живые карие глаза преисполнились тревогой. – Вы вдруг затихли и как-то погрустнели… Ах, я, наверное, опять шла слишком быстро, да? – Она в раскаянии опустила голову. – Простите меня. Я возьму себя в ежовые рукавицы, вот увидите.

– Нет-нет… – Холли смущенно улыбнулась. – Дело вовсе не в вас. Это трудно объяснить. Последние три года у меня была очень тихая жизнь. Очень тихая. А теперь все меняется так быстро, и, чтобы приспособиться, мне нужно делать над собой некоторые усилия.

– А-а. – Элизабет, похоже, успокоилась. – Да, так мой брат поступает с людьми. Он вмешивается в их жизнь, играет ею и все переворачивает вверх тормашками.

– В таком случае я рада, что он это сделал. Я рада, что я здесь и могу быть полезной кому-то еще, кроме моей дочери.

– А уж как рады мы, миледи! Слава Богу, что кто-то попытается привести нашу семью в приличный вид. Единственное, о чем я жалею, – что не смогу наблюдать, как вы будете учить Зака этикету. Думаю, это будет неплохое развлечение.

– Я не буду возражать, если вы захотите присоединиться к нашим урокам, – сказала Холли, которой внезапно понравилась эта мысль. Ей вовсе не улыбалось оставаться наедине с Закери Бронсоном, а если с ними будет Элизабет, это уменьшит напряжение, которое непременно возникает, когда он оказывается рядом.

– Зак будет возражать, – сухо ответила Элизабет. – Он дал понять, что его занятия с вами – его сугубо личное дело. Видите ли, он очень гордый. Он никогда не допустит, чтобы его слабости выставлялись напоказ и кто-нибудь, даже я, увидел, до какой степени он не представляет себе, как быть джентльменом.