Барбара Картленд - Леди и разбойник

– Но я поклялась, миледи, я дала клятву. Поклялась на Библии, самом святом для меня. Я не могу говорить, не смею.

– Ты бы предпочла, чтобы их повесили из-за твоего молчания? – взволнованно говорила Пэнси.

Измученная Марта опять заплакала. Пэнси схватила ее за плечи и встряхнула:

– Ты должна сказать мне, Марта, должна! Что значит твоя клятва по сравнению с жизнью Белоснежного Горла, Джека и, возможно, десятка других людей?

– Я скажу вам все, что знаю, миледи. И да поможет мне Бог!

– Тогда быстрее. – Пэнси стояла и молча слушала, пока Марта, сидя на полу и захлебываясь слезами, прерывающимся от рыданий голосом рассказывала свою историю.

– Джек ухаживал за мной, миледи. Мы любили друг друга с детства. Я убегала из дому на свидания с ним и страшно боялась, что няня хватится меня. Однажды ночью, возвращаясь домой, Джек услышал верещание зайца, попавшего в капкан. Джек любил животных, очень любил. И пальцем бы никогда их не тронул! Услышав, как кричит бедное животное, он не смог пройти мимо. Подошел, нагнулся, чтобы его освободить. Это заняло совсем немного времени: заяц угодил в капкан лапой. Когда Джек поднялся с зайцем в руках, они стояли и смотрели на него.

– Кто – они?

– Солдаты, миледи. Стоявшие в Стейверли. Они бродили по ночам вокруг дома, вынюхивая, не вернулся ли его светлость домой из Лондона.

– Мы тогда еще жили в Стейверли, – задумчиво произнесла Пэнси, – и Ричард… ездил на встречу с королем?

– Да, миледи.

– И что же случилось с Джеком?

– Солдаты забрали его… и привели к судье. Если бы его нашел мистер Ворнер, лесник, он бы ничего не сказал, так как знал, что Джек хороший парень и не убьет зайца, даже если будет умирать с голоду. А судья приговорил Джека к ссылке. На ночь его заперли, а на следующий день должны были под конвоем отвезти в Лондон. Мы все были в отчаянии. Ночью я выбралась из дома и побежала к его родителям. Его мать плакала, а сосед был мрачнее тучи, но что мы могли сделать! Я сходила с ума, миледи! Лучше смерть, думала я, чем жить без Джека. Если его пошлют на галеры, он никогда не вернется. Мы все сидели на кухне, когда отец Джека подошел к двери. «Иди сюда, Марта, – сказал он. – Какой-то мужчина хочет тебя видеть». Удивившись, я вышла. Было темно. У калитки в конце сада стоял человек. Я испугалась, уж не сон ли это. Джек, миледи, был на свободе! Я бросилась к нему. Он обнял меня и говорит: «Мы должны попрощаться, Марта, девочка моя. Ты не беспокойся, как только смогу, пришлю весточку». – «Любимый, что с тобой случилось?» – спросила я, и он мне рассказал, миледи, как его освободил из тюрьмы Люций. «Когда они утром придут в камеру, меня там не будет», – смеялся он. Я не могла поверить, что он смеется. Мы такого страха натерпелись… Он поцеловал меня, миледи, и скрылся в темноте. Я стояла, не сознавая, где я и что со мной. Потом подошел отец Джека и повел в дом. Дав в руки Библию, заставил поклясться, что я никогда ни одной живой душе не скажу, что случилось и кто освободил Джека. Все деревенские решили, что его послали на каторгу, и удивлялись, с каким мужеством мы это переносим.

– И Люций, мой кузен, спас его? – тихо спросила Пэнси.

– Да, миледи. Он уже несколько лет был разбойником. Когда помог королю бежать во Францию, солдаты приходили и расспрашивали о нем. А Люций тогда сказал отцу Джека: «Я им задам жару. Мне тут каждый кустик, каждый камешек знаком. Подлые кромвелевские ищейки! И не от таких легавых уходили!» Об этом мне поведал старик Гарри, после того как его сын присоединился к мистеру Люцию. До этого никто и никогда не говорил о нем из страха, чтобы не сказать чего лишнего этим мерзким круглоголовым, или пуританам, не знаю, как уж правильно их и называть.

– Гарри? – удивилась Пэнси. – Старик Гарри отец Джека?

– Да, миледи.

– А ты или Гарри знаете, где он?

– Думаю, старик знает, миледи. Он иногда приносит мне весточку от Джека: то цветок, то ленточку. Будто Джек передает, что еще любит меня.

– Я должна сейчас же пойти к Гарри, – решительно сказала Пэнси.

– Но, миледи, вы забыли про сегодняшний ужин! Уже пора одеваться.

Пэнси посмотрела на часы у кровати, дорогую изящную безделушку, купленную по приезде в Лондон:

– Сейчас пятнадцать минут шестого. Мы ужинаем во дворце в шесть. К сожалению, я должна присутствовать там, у меня нет подходящего предлога не явиться. Придется подождать, пока закончится обед. А потом сразу в путь!

– Куда, миледи? – изумилась Марта.

– Предупредить Белоснежное Горло, – ответила Пэнси и ласково добавила: – Моего кузена Люция.

Глава 6

Пэнси казалось, что обед никогда не кончится. В другое время она бы любовалась элегантно одетыми придворными, собравшимися в огромном банкетном зале, но сегодня не могла ни беседовать с джентльменами, сидящими рядом, ни оценить изысканные кушанья, которые повар-француз готовил не один час. Бычьи языки, суфле из говядины, пропитанные вином тарталетки с фруктами казались безвкусными. Даже мальчик-француз, недавно появившийся среди королевских музыкантов и ангельским голосом исполнявший песни о любви, оставил ее равнодушной. Наконец гости его величества занялись игрой в карты, и Пэнси вздохнула с облегчением. Ощущение, что ее связали по рукам и ногам, исчезло.

Леди Дарлингтон была крайне удивлена желанием Пэнси уйти с приема так рано, и в то же время обрадовалась возможности насладиться отдыхом в своих покоях: ей нередко приходилось прислуживать королеве до самого утра.

– Тебе нездоровится? – спросила графиня, когда они поднимались к себе по отполированной до блеска дубовой лестнице.

– Нет-нет, – быстро ответила Пэнси, только сейчас сообразив, что, сославшись на недомогание, можно было пораньше уйти с обеда. – Я хорошо себя чувствую. – И поспешно добавила: – В зале было так душно, что я чуть не упала в обморок.

– Похоже, ты переутомилась, – мягко сказала тетушка. – Я попрошу Марту принести тебе перед сном горячего молока с вином. Говорят, это средство даже от чумы помогает.

– Я не страдаю такими ужасными болезнями, не волнуйтесь. – Пэнси поцеловала тетушку в дряблую щеку. – Спокойной ночи, тетя Энн, надеюсь, ничто не нарушит ваш сон.

– Во время сна меня ничто не беспокоит, – сказала графиня, отправляясь в спальню.

Пэнси прошла к себе, где ее уже ждала Марта. Светло-синяя бархатная накидка и юбка для дальней дороги лежали на кровати.

– Быстрее расстегивай платье, – выпалила Пэнси. – Мне казалось, прием никогда не кончится. Ты говорила с Гарри?

– Миледи, я не смогла его предупредить. Спустилась во двор, но там старика не оказалось. Лакеи стали дразнить меня и спрашивать, что я забыла в конюшне. Вы приказали быть осторожной, и я не решилась задержаться. Пришлось уйти, не повидав Гарри.