Барбара Картленд - Отзывчивое сердце

– Пуще прежнего настаивает на свадьбе, – ответил герцог. – Говорит, если я на ней не женюсь, она уедет во Францию. Мол, Бонапарт ее оценит.

Фредди рассмеялся.

– Итак, наконец-то все названо своими именами? – спросил он.

– Не совсем, – ответил герцог. – Только туманные намеки и, разумеется, предположение, что я последую за ней.

– А ты что сказал? – полюбопытствовал Фредди.

– Да, в общем, немного. Я сослался на то, что опекуны и бабушка не позволят мне жениться по меньшей мере еще год, и уверял, что буду тосковать по ней.

– Интересно, как она поведет себя дальше, – вполголоса заметил Фредди.

– Именно об этом я сейчас и думаю, – отозвался герцог, умело заворачивая лошадей в парк и подстегивая их.

Какое-то время они ехали молча; затем Фредди спросил:

– Она требовала от тебя денег?

– Конечно, – ответил герцог, – и очень ловко продемонстрировала, как она бедствует! Для меня была выставлена бутылка отвратительного пойла под названием «бренди», хотя эта дрянь достойна называться крысиной отравой. Бог знает, где она ее раздобыла.

– Полагаю, граф умеет заставить человека делать то, что тому вовсе не хочется, – пробормотал Фредди.

– Это мне напомнило кое о чем, – сказал герцог, приподнимая шляпу и кланяясь ослепительному видению в прозрачном белом муслиновом платье с розовыми лентами.

– О чем? – спросил Фредди, пытаясь сообразить, что герцог имеет в виду.

– Я обнаружил, что наш приятель обхаживает девчушку из Йоркшира, которую бабушка устроила у нас в доме, – пояснил герцог.

– Меня это не удивляет, – заметил Фредди. – Я слышал, она немалого стоит.

– Я тоже решил, что дело в приданом, – согласился герцог. – Это может все осложнить.

– Только не для нашего друга Пьера, – сказал Фредди. – Если есть возможность добыть богатую невесту, он обязательно этого добьется. Следовало бы посоветовать девушке держаться от него подальше.

– Я так и сделал, – мрачно ответил герцог, – а она набросилась на меня. Ты же знаешь женщин. Стоит только сказать, что этот человек негодяй, как они тут же начнут его защищать.

– Если Клеона девушка порядочная, она быстро поймет, что он из себя представляет, – сказал Фредди, – И все-таки мне было бы не по душе, если бы моя сестра, или кем она там тебе приходится, связалась с таким человеком.

– Черт возьми, она мне вовсе не сестра! – возразил герцог. – Я был единственным ребенком. Бабушка хочет, чтобы я на ней женился.

– Женился? – В голосе достопочтенного Фредди слышалось нескрываемое удивление. – С какой это стати твоя бабушка хочет женить тебя на никому не известной девице из Йоркшира? Мне казалось, что вдовствующая герцогиня будет гораздо разборчивее при выборе будущей супруги для герцога Линкского.

– Вдовствующая герцогиня, – тихо ответил герцог, – считает, что мои карманы пусты, и пытается их наполнить. К сожалению, Фредди, все не так-то просто. Она гордится мною, земельными владениями герцогов Линкских, моей герцогской короной и горностаевой мантией.[37] Правду сказать, мое положение для нее важнее всего на свете.

– Так вот, значит, откуда ветер дует? – воскликнул Фредди.

– Из-за этого я чувствую себя отъявленным негодяем, – с яростью сказал герцог.

С этими словами он хлестнул лошадей, и те понеслись вскачь. К тому времени, когда лошади успокоились и пошли шагом, Фредди Фаррингдону уже не нужно было ничего отвечать.

Однако в тот же вечер он припомнил слова герцога на балу у леди Джерси, куда он прибыл в качестве сопровождающего с Клеоной и герцогиней. Ненадолго отлучившись, он поначалу не обнаружил Клеону в бальном зале, но потом увидел ее и графа, сидящих на атласном диванчике в алькове.

Перед тем как уйти, он оставил Клеону на попечение толстого напыщенного графа Брайдлингтома, с которым она танцевала. Сочтя себя вправе ненадолго улизнуть, он отправился поужинать вместе с дамой, за которой когда-то ухаживал. И вот теперь с досадой наблюдал, как она увлеченно беседует с человеком, которого в компании приятелей он частенько называл «наичужайшим из всех чужаков». Правда, по причинам, которые Фредди не собирался разглашать, он всегда держался с графом вежливо и даже дружелюбно. Вот и теперь, раздвинув губы в улыбке, он подошел к алькову, легонько похлопал француза по плечу и сказал:

– Весьма признателен за то, что вы так внимательны к мисс Клеоне. Как вам известно, это ее первый бал. Она мало с кем здесь знакома.

– После сегодняшнего вечера эта оплошность будет исправлена, – отозвался граф. – Мисс Клеона пользуется succe's fou.[38] Герцогиня буквально только что сказала мне, что приглашения сыпятся со всех сторон.

Клеона сцепила руки вместе и взглянула на Фредди сияющими глазами.

– Разве это не замечательно? – спросила она. – Леди Бессингтон пригласила меня завтра вечером на обед, а княгиня Ливен обещала мне свое покровительство в Олмаке! Более того, в среду вечером герцогиня думает взять меня с собой в Кларенс-Хаус.[39] До чего же мне хочется там побывать!

– Силы небесные, только не говорите, что до сих пор еще не видели его, – торопливо сказал Фредди. – Принц на него ничего не пожалел. И цвет, и пышность на многих производят просто ошеломляющее впечатление.

– Я уверена, что он прекрасен, – заявила Клеона, – а вы просто завидуете тем, кто придумал или создал что-то новое, непохожее на обычное. Только вот лучше бы его королевское высочество заплатил строителям. Я слышала, что они не получили ни гроша из того, что им причитается.

Пораженный Фредди кашлянул и оглянулся, прежде чем ответить:

– Знаете ли, не следует говорить такое, во всяком случае в обществе.

– Действительно, не следует, – согласился граф и с улыбкой добавил: – Вас посадят в Тауэр; представляете, какой пустой станет наша жизнь без вас?

– Простите, – ответила Клеона. – Значит, о принце не принято говорить? Я считала, что все знают о его долгах. Разговоры о них ведутся даже в далеком Йоркшире.

– Разумеется, все мы знаем об этом, – согласился Фредди. – Принц задолжал не одну тысячу, а король отказывается платить. Однако никогда нельзя предугадать, кто может услышать и повторить сказанное. Это было бы катастрофой. Не так ли, граф?

– Да, конечно, – подтвердил граф. – Мисс Клеона должна держать свой очаровательный язычок за зубами. Принц очень не любит, когда его критикуют, особенно если это делают представительницы прекрасного пола.

– Я вовсе не собиралась говорить об этом его королевскому высочеству, – торопливо сказала Клеона.

– В Лондоне вы скоро поймете, – несколько назидательно произнес Фредди, – что сказанное в одной гостиной со скоростью лесного пожара доходит до полудюжины других и добирается до Китайской комнаты в Кларенс-Хаусе. Не то чтобы стены имели уши, мисс Клеона. Уши есть у людей, так же как и рты, которыми они повторяют услышанное.