Барбара Картленд - Тайная гавань

— Блестящая мысль! — воскликнула Грэйния. — Если мистер Мэйгрин подумает, что я прячусь, он станет искать меня возле собственного дома.

Эйб улыбнулся почти с детской радостью. Потом заявил:

— Пойду за чемоданом.

— Подожди минуту, — остановил его граф. — Я пошлю кого-нибудь вместе с тобой.

Граф окликнул вахтенного, и тот спустился на палубу, выслушал указания и последовал за Эйбом к сходням.

Граф поднял чемодан и понес к каюте.

Грэйния забежала вперед, чтобы открыть ему дверь, но когда они вошли в каюту, сказала:

— Я не могу занимать вашу каюту. Должно быть какое-то другое место, где я буду спать.

— Именно здесь вы как моя гостья и будете спать, — твердо ответил он. — И надеюсь, вам будет удобно.

Грэйния даже рассмеялась от полноты счастья.

— Очень удобно… и безопасно, — сказала она. — Как мне благодарить вас за вашу доброту?

Бофор не ответил, но по выражению его глаз Грэйния поняла, что он так же счастлив, как и она, и что слов между ними не нужно.

Грэйния заговорила о другом:

— Я должна дать Эйбу сколько-нибудь денег. У меня они есть, я положила их в один из чемоданов.

Она спрятала деньги, которые везла с собой из Англии, потому что иначе отец забрал бы их себе, и она осталась бы без единого пенни.

…Когда мать заболела и стала все больше слабеть, она велела Грэйнии взять из банка все оставшиеся деньги. Грэйния поинтересовалась, чем вызвано такое намерение.

Последовало долгое молчание: графиня обдумывала, что сказать дочери.

По-видимому, она решила, что было бы ошибкой скрывать от дочери правду, и заговорила так:

— Ты должна иметь собственные деньги, которые твой отец не смог бы швырнуть на игорный стол или пропить, если ему так заблагорассудится. Это не просто деньги на приданое, ты будешь независимой — если дела пойдут скверно.

Она не вдавалась в подробности, но Грэйния понимала, насколько мать слаба, и выполнила ее желание, не задавая больше вопросов. Отправилась в банк в тот же день и сняла со счета несколько сотен фунтов, остававшихся у матери.

— Разумно ли вы поступаете, миледи? — спросил у нее управляющий банком. — Стоит ли иметь при себе такие большие деньги?

— Я помещу их в безопасное место, — обещала ему Грэйния.

Она понимала, что управляющий считает ее безрассудной, но теперь она радовалась возможности дать Эйбу достаточно денег, чтобы он поддержал себя и заплатил старым слугам и рабам, которые продолжали выполнять свои обязанности, хоть и не получали заработной платы.

— Позвольте мне сделать это вместо вас, — обратился к ней граф.

— Ни под каким видом, — ответила она. — У меня есть своя гордость. Денег у меня достаточно, и я хочу потратить их именно так.

При этом она подумала, что, говоря с нею о приданом, мама даже и вообразить не могла в качестве жениха для дочери столь презираемого ею человека.

Граф помог ей открыть чемодан, и на дне его Грэйния нашла деньги.

Она отсчитала пятнадцать золотых соверенов. Эйбу эта сумма покажется большой, денег ему хватит надолго.

Граф вышел из каюты; Грэйния высыпала монеты в мешочек, который ей дали в банке, и тоже поднялась на палубу.

Бофор дожидался Эйба, и когда тот появился в сопровождении француза, который тоже нес чемодан, Грэйния убедилась, что граф беспокоился, не проснулся ли Мэйгрин и не преследует ли Эйба и его спутника.

Чемоданы внесли на борт, и Грэйния отозвала Эйба в сторонку.

— Здесь деньги для тебя, Эйб, — сказала она. — Для тебя самого и для тех на плантации, кто, как ты считаешь, заработал их.

Она вложила мешочек ему в руку и продолжала:

— Когда мистер Мэйгрин перестанет меня искать, вели рабам расчистить подлесок под мускатными деревьями. Когда все успокоится, мы посадим побольше таких деревьев и будем надеяться на урожай, который принесет нам больше денег, чем в прошлом.

— Хорошая мысль, леди.

— Ты присматривай за домом, Эйб, пока я не вернусь.

— Возвращайтесь, а то хозяин заскучает.

— Конечно, я вернусь, — сказала Грэйния, — но только, когда минует опасность.

Она оглянулась через плечо и увидела графа неподалеку.

— Как нам узнать, что опасности уже нет и можно вернуться? — спросила она.

— Вам захочется узнать новости о вашем отце, — ответил он, — но нам следует убедиться, что восставшие не захватили Сент-Джорджес и другие части острова.

— Если будет безопасно, сэр, я дам знак, — сказал Эйб.

— Именно это я и хотел предложить.

— Если все станет хорошо, — заговорил Эйб, как бы размышляя вслух, — вывешу белый флаг снаружи у входа.

— А если есть опасность? — задал вопрос граф.

— Тогда вывешу черный. Значит, бунтовщики или мистер Мэйгрин в доме.

Грэйния понимала, что вывешена будет просто тряпка на палке, но ничего, главное ясность. Она протянула Эйбу руку со словами:

— Спасибо тебе, Эйб, ты заботился обо мне, когда я была совсем маленькой, и я знаю, что не покинешь меня и теперь.

— Мистер Бофор позаботится о вас, леди.

Эйб пожал Грэйнии руку и повернулся, чтобы уйти.

— Пожалуйста, Эйб, береги себя, — предостерегла на прощание Грэйния. — Я не могу потерять тебя.

Улыбка у него была такая выразительная, что Грэйнии стало ясно: он радовался их приключениям — и даже пережитым вместе опасностям.

Он уже скрылся среди сосен, когда граф обратился к Грэйнии:

— Вы теперь поступили под мою команду, и я собираюсь отдать вам приказ.

— Есть, есть, сэр! — со смехом отрапортовала она. — Но, кажется, так полагается отвечать только английским матросам.

— Завтра я научу вас, как отвечать по-французски, а пока ложитесь в постель и спите. Вам пришлось за одну ночь немало претерпеть.

Грэйния улыбнулась ему, и граф проводил ее в каюту; следом за ними вахтенный, который помогал Эйбу, внес чемоданы и аккуратно поставил их у стены.

— Открыть их сейчас? — спросил граф.

— Не надо. Все, что нужно, есть в том, который вы уже открыли.

Бофор погасил один из двух фонарей, подвешенных к потолку, а второй снял с крюка и поставил возле кровати.

Он приоткрыл маленькую стеклянную заслонку, чтобы Грэйнии легче было загасить фонарь.

— Вам нужно что-нибудь еще?

— Нет, ничего, — ответила она, — и спасибо вам. Я счастлива, что я здесь! Мне все время хочется благодарить вас снова и снова.

— Вы можете поблагодарить меня завтра, — сказал граф, — а теперь вам необходимо отдохнуть. Bonne nuit, mademoiselle, dormez bien.5.

— Bon soir, mon capitaine.6

Грэйния осталась одна.

Проснувшись, Грэйния почувствовала покачивание корабля на волнах, услышала поскрипывание бортов, шум ветра в парусах и — где-то в отдалении — голоса и смех.