Джейн Фэйзер - Изумрудный лебедь

Гарет с облегчением вздохнул. Его приятели стояли спиной к зданию гостиницы и не видели ни Миранды, ни Чипа. Эта маленькая д'Альбар быстро соображала.

— Я загляну к вам попозже, — решительно сказал Гарет. — Мне нужно помыться и переодеться после целого дня пути.

Братья Росситер благосклонно согласились встретиться с ним через полчаса в комнате, где они остановились, и он поспешил в помещение, которое снял для себя и Миранды.

Миранда сразу же пошла в их комнату и взобралась на высокую постель. Теперь она сидела на ней, болтая ногами в сгущающейся вечерней темноте. Увидев графа в обществе двоих мужчин, она без малейших колебаний сделала то, что, как ей казалось, следовало сделать. Но она чувствовала себя несколько заброшенной, и так продолжалось, пока она не услышала шаги на лестнице. Дверь была только притворена, и, подойдя к ней, Гарет остановился.

— Почему ты сидишь в темноте, Миранда?

— Не знаю, — ответила девушка откровенно. — У меня возникло такое чувство, что мне следует спрятаться, затаиться, и потому лучше было посидеть в темноте.

Она соскользнула с постели и, воспользовавшись огнивом, зажгла свечи в канделябре, стоявшем на низеньком столике возле кровати. Она склонилась над подсвечником, волосы упали ей на лицо, и сквозь густые темно-каштановые локоны теперь просвечивал золотом свет свечей, бросая красные блики на ее лицо.

«Как похожа на мать!» — думал Гарет. Он вспоминал, что, бывало, смотрел, как его кузина Елена расчесывала щеткой волосы перед зеркалом, а свеча зажигала точно такие же красные искры в ее густой темно-каштановой гриве.

— Почему же ты так внезапно исчезла? — спросил Гарет с любопытством.

— Я не особо задумывалась, — ответила девушка. — Но ясно, что, если вы решили кого-то обмануть в Лондоне, я не должна показываться людям, которых вы знали раньше.

— Не всякий соображает так быстро и мыслит так ясно, — сказал он с улыбкой. — Мои поздравления.

Услышав из его уст этот комплимент, Миранда вспыхнула от удовольствия:

— Эти люди знают вашу кузину?

— Видели ее несколько раз, пожалуй, чаще, чем другие мои знакомые.

Гарет отстегнул пояс с мечом и положил на табуретку, потом сбросил плащ и направился к умывальнику, где налил воды из кувшина в таз.

— Они тотчас бы заметили ваше сходство.

— Даже несмотря на мои короткие волосы и одежду?

Он внимательно посмотрел на нее, потом сказал задумчиво:

— Да, пожалуй, им бы пришлось напрячь свое воображение.

Теперь Миранда привыкла к его насмешливому топу и улыбнулась сама.

— Думаю, мне следует остаться в комнате на весь вечер.

— Да, пожалуй, тебе лучше пообедать здесь. Ты не будешь чувствовать себя очень одинокой? А?

Миранда покачала головой, хотя знала, что будет. Она не привыкла к одиночеству.

Гарет, не вполне убежденный, заколебался, но выхода у него не было. Он принялся раздеваться, снял камзол — рука его невольно скользнула во внутренний карман. Так без всякой задней мысли он делал по нескольку раз на дню. Вощеный пергамент был на месте, а рядом — бархатный мешочек с браслетом. Гарет бросил взгляд на Миранду, которая встала, подошла к окну и смотрела в сгущающуюся темноту.

Ее стройная, прямая спина, длинная, изящная, лебединая шея живо напомнили Гарету ее мать. Она была так похожа на нее! Елена обладала такой же грацией и столь же естественной гордой осанкой. И браслет, когда-то украшавший стройное запястье ее матери, был бы так же уместен и красив на руке дочери. Ему ничего не стоило представить эту девушку, похожую сейчас на грязного мальчишку в лохмотьях, в одежде придворной дамы. Ведь она была дочерью Елены.

Он нагнулся к умывальнику и закатал до локтей рукава своей белой рубашки.

Миранда повернулась от окна. Она следила за ним и любовалась его точными движениями. Его длинные изящные пальцы неторопливо обнажили смуглые загорелые руки и крепкие запястья. В свете свечи она заметила, что руки его покрывает темный пушок. И почему-то пульс ее от этого зрелища участился, она почувствовала внизу живота странную, непривычную тяжесть, и такая же тяжесть и томление разлились по бедрам. Никогда прежде ничего подобного она не испытывала.

— Не поищешь ли в моем дорожном мешке свежую рубашку? Эта вся пропахла потом после нашей безумной утренней скачки.

Гарет наклонился к умывальнику и плеснул воды себе в лицо. Миранда поймала себя на том, что любуется красивым изгибом его спины, очертаниями крепких бедер под короткими облегающими штанами для верховой езды и длинными стройными ногами, плотно обтянутыми черными чулками. Она сглотнула, чтобы избавиться от странного ощущения в груди, но оно только нарастало. Она почувствовала, как загорелись ее щеки.

Миранда кинулась к дорожной сумке и извлекла оттуда чистую кремовую рубашку.

Гарет со словами благодарности принял ее от девушки, бросил рубашку на спинку кровати и принялся стягивать грязную через голову. Грудь его была широкой, а кожа гладкой, не такой загорелой, как крепкая и мощная шея. Под смуглой кожей на руках и плечах были заметны хорошо развитые мускулы. Он казался почти таким же сильным, как Рауль, атлет из труппы мамы Гертруды.

Взгляд Миранды спустился ниже, к поясу с мечом. Она вспомнила, с какой силой и ловкостью он орудовал клинком и ремнем в гостинице «Адам и Ева». Возможно, милорд Харкорт и был придворным вельможей, но, судя по всему, он был также отважным и сильным рыцарем.

Голова Гарета появилась из пахнущих лавандой складок чистой рубашки. Он заправил ее за пояс штанов. Потом, опершись о столбик кровати, оглядел Миранду и насмешливо изогнул бровь:

— Может быть, ты тоже желаешь воспользоваться теплой водой?

— Мне хотелось бы сменить белье, — жалобно ответила Миранда. — Или хотя бы надеть свежую нижнюю рубашку. Но все мои пожитки теперь, должно быть, во Франции.

— Мы поможем твоему горю, как только доберемся до Лондона, — пообещал граф, приподнимая указательным пальцем ее голову за подбородок. Девушка казалась очень несчастной. — Не стоит так горевать, Светлячок. Я закажу тебе замечательный обед, и его принесут наверх.

Гарет сказал это и задумался: откуда взялось это странное прозвище? И тотчас же память услужливо воскресила громоподобный голос мамы Гертруды, когда та бушевала после представления: «Эта девочка… Она, как светлячок — за ней не угнаться».

Гарет торопливо продолжил:

— Полагаю, что сегодня я вернусь поздно, но для тебя принесут складную кровать. Я обо всем позаботился.

Все еще улыбаясь, он отпустил ее подбородок, взял свой камзол и вышел из комнаты, натягивая одежду на ходу.

Миранда снова села на постель. Чип прыгнул ей на руки и нежно дотронулся до лица лапкой. Она потерла его шейку, недоумевая, почему чувствует себя такой одинокой и несчастной. Ей было так легко с милордом. Он держал себя по-товарищески просто. Трудно поверить, что они знакомы только два дня.