Дженнифер Эшли - Как спасти репутацию

– Буду счастлив это узнать, – хихикнул Питерли.

– А мой хозяин Меттерних будет доволен, когда я вручу ему ключи от королевства Нвенгария, и, может быть, сделает меня графом.

– Ваш хозяин хорошо вас наградит, это точно. – Питерли посмотрел в сторону бара, откуда ему игриво улыбалась девица. – А этой ночью мы должны сами себя наградить.

Фон Гогенцаль проследил за его взглядом и фыркнул:

– Только не здесь. Эти дамы слишком грязные. Я отведу тебя в дом, где дамы чистые и приветливые и их можно иметь сразу столько, сколько захочешь.

Питерли засмеялся, глаза у него заблестели.

– Вы такой щедрый, mein Herr, просто не терпится посетить этот дом. Что же мы сидим?

Фон Гогенцаль бросил трактирщику лишнюю монету, оба закутались в пальто и покинули трактир.

Из тени в другом углу комнаты выступил Мин. Его голубые глаза были задумчивы. Эти австрийцы замышляют что-то нехорошее, это факт.

Мин не говорил по-немецки, но отчетливо разобрал имя Александр и отдельные немецкие слова, которым его научил старый друг Димитри. Зато у него была превосходная память, он запомнил отдельные фразы из разговора и попросит кого-нибудь их перевести.

Мин поставил на стойку бара кружку с недопитым элем и тихо вышел за австрийцами.

Симона своего добилась. К удивлению Миган, Александр не стал настаивать на немедленной женитьбе и пообещал Симоне, что устроит грандиозную свадьбу.

Но уже через месяц, в разгар подготовки, Миган думала, что лучше бы он настоял на своем и женился сразу.

Во-первых, стали появляться драгоценности. В то утро, когда Миган согласилась выйти за него замуж – хотя ей не нравилось слово «согласилась», – появилась первая коробочка. Роуз и Симона, не скрывая любопытства, нависли над Миган, когда та открывала ее на туалетном столике. В бархатной коробке оказалась тяжелая золотая цепочка с большими квадратными рубинами. Рубины тускло поблескивали на фоне черного бархата, ожерелье явно было старинным и очень ценным.

Симоне пришлось сесть, чтобы не упасть; она обмахивала себя веером, а Роуз как заведенная повторяла: «Ох, мисс, ох, мисс».

В коробочке оказалась карточка, на которой было написано: «Миган от Александра Нвенгарийского».

Каждый день появлялась новая коробочка. Александр прислал большие бриллиантовые серьги, изумрудную диадему, еще бриллианты на шею и на запястья. Кольца прибыли сразу все вместе, десять в ряд – четыре золотых, шесть из нвенгарийского серебра. Все были с драгоценными камнями: бриллиантами, рубинами, изумрудами, сапфирами.

В коробке лежала карточка: «Кольца великой герцогини. Александр».

Миган осторожно дотронулась до них; эти кольца украшали руки прежней великой герцогини, Сефронии Нвенгарийской. Пенелопа писана о Сефронии задолго до знакомства Миган с Александром. Сефрония была красивой женщиной, ее все обожали, боготворили, а ее мужа боялись. Она была прекрасной хозяйкой балов и приемов, которые давала в своем доме. Все говорили, что подобных ей в Нвенгарии нет и не было.

Миган с трепетом захлопнула коробочку. Теперь ей будут принадлежать не только эти кольца, но и титул; и нвенгарийцы ожидают, что она выступит хозяйкой лучших в мире балов и приемов. Миган застонала и пожалела, что в свое время согласилась пойти с Дейдре к Черной Анне.

Однако кольцо для помолвки Александр купил сам. Посылку доставили прямо от ювелира, на коробке стояла эмблема мастерской. Внутри лежало изящное серебряное кольцо с двумя бриллиантами.

Другой джентльмен, возможно, написал бы цветистое сопровождение – что, мол, выбрал бриллианты, потому что они напоминают ему глаза возлюбленной, но Александр ограничился сухой запиской: «Для церемонии помолвки. Александр».

Миган бережно положила записку в коробку, где хранила все другие, и поднесла кольцо к губам.

На обручение Миган надела новое платье, срочно сшитое портнихой Александра. Торжество происходило в доме Александра. Свита у него была поменьше, чем у принца Деймиена, но преисполнена энтузиазма. Слуги-нвенгарийцы были в синей форме, похожей на военную, с медалями на груди, в начищенных сапогах; у всех были пышные черные волосы, голубые глаза и смуглая кожа.

Обручение по древнему нвенгарийскому обряду проводилось в бальном зале с красным потолком. Мужчины встали вокруг Миган и Александра и отбивали сапогами ритм. За пределами круга стояли отец, Симона и близкие друзья, а также Иган Макдональд, шотландец, с которым Миган познакомилась прошлым летом на свадьбе Пенелопы.

Иган ее помнил.

– Вот та английская девушка, которая сбила спесь с самонадеянного Александра, – сказал он и по-медвежьи неуклюже и крепко обнял ее, а Миган обняла его в ответ.

В шотландском пледе, килте и кожаных сапогах Иган выглядел ослепительно. Буйные темные волосы были собраны в хвост на затылке, глаза блестели, его слегка покачивало после шотландского виски и нвенгарийского вина.

– А вот и я, который так надеялся, что вы завлечете меня!

– Но вы любите другую, Иган Макдональд, – шутливо сказала Миган.

Иган вздрогнул.

– Почему вы так говорите?

Миган поняла, что задела больное место.

– Увидела по глазам. Вы часто о ней думаете, не так ли?

Иган схватил Миган за локоть и наклонился к ее уху:

– Держите это при себе, дорогая! Никогда больше не упоминайте про Игана Макдональда и его непрошеную любовь.

Это было сказано легко, от Игана пахло виски, но Миган почувствовала в его словах скрытую боль.

– Конечно, я никому не скажу. Я не сплетничаю о чужих делах.

Он ослабил хватку, но голос еще скрежетал.

– Вижу, что не скажете. А за вашу доброту я дам вам один совет: обращайтесь с ним полегче. Я знаю, почему вы выходите за него замуж, он мне сказал, но он – безжалостный человек, и вообще с ним что-то не так.

Миган вспыхнула.

– Он вам сказал?

– Ага. – Его красивое лицо помрачнело. – Если бы я знал заранее, я бы вонзил нож ему в сердце, но лучше уж свадьба, чем кровопролитие. Он опасный человек. Если когда-нибудь вам понадобится помощь, позовите Игана Макдональда. Ради Пенелопы я обязан присматривать за вами. Она великая женщина, наша Пенелопа.

– Я знаю. – У Миган выступили слезы. Больше всего она жалела, что на ее помолвке нет Пенелопы. Они часто писали друг другу, но это не то, что сидеть рядом и слушать ее душевные излияния.

Она смахнула слезы, повернула голову и увидела, что Александр стоит рядом. Только что его не было. Этот человек ходит, как кошка, – грациозно, крадучись и так тихо, что узнаешь об этом, когда уже поздно.

Она не могла понять, слышал ли он заявление Игана, его глаза были безучастны, рот сжат.