Дженнифер Эшли - Как спасти репутацию

– Мы стали важными людьми, – говорила она по дороге домой. – Дамы, которые хотели меня унизить, не посмели этого сделать, когда им в затылок дышали нвенгарийцы. Мы вошли в элиту, дорогая.

«О да, – с горечью подумала Миган. – Восхитительное местечко».

Доминик и его люди всюду следовали за ней. Они спали по очереди, жили в доме Тэвистоков и сопровождали Миган всякий раз, как только она ступала за порог своей спальни. До сих пор она была приучена к эскорту своего лакея, но грозные, молчаливые охранники-нвенгарийцы, идущие по бокам, – совсем не то, что Робертс, который то и дело спотыкался и через каждые несколько метров ронял покупки.

Раньше Миган шла куда хотела, не обращая внимания на окружающих. Теперь не только леди и джентльмены высшего света, но и газеты проявляли к ней интерес. Доминик и его люди отгоняли от дома шумных журналистов, каждый день поджидавших выхода Миган. К несчастью, чем больше Доминик угрожал им и махал кулаками, тем настырнее они становились.

В высших кругах лидеры общества заняли боевую стойку, разделившись во мнениях относительно будущей нвенгариискои великой герцогини. Герцогиня Краншоу, подруга детства Симоны, возглавила сторонников Миган, она призывала ее быть милой и тем смягчить великого герцога. Леди Федерстон хвасталась, что именно ее бал свел их вместе.

Оппозицию возглавляла герцогиня Гауэр, тридцатилетняя женщина, председательница кружка дам, замужних и вдовых, которые выбирали себе в любовники самых красивых мужчин Лондона. Конечно, никто не говорил вслух об их победах, но Симона сообщала Миган о каждой. Дейдре Брейтуэйт была постоянным членом этого кружка.

Симона сказала, что герцогиня Гауэр надеялась завлечь Александра в свои сети и пришла в ярость, когда он обручился с какой-то Миган Тэвисток. Герцогиня даже держала пари, что поимеет Александра через неделю после свадьбы, потому что к тому времени ему уже надоест его рыжая жена.

Миган без эмоций выслушивала рассказы Симоны.

– Я всегда терпеть не могла эту Гауэр, – со злобным весельем говорила Симона. – Очень приятно, что ты прищемила ей хвост, дорогая. Она гордится своей красотой, но ты запросто ее затмишь, когда Александр нарядит тебя в лучшие в Лондоне платья и драгоценности. У нее грязные приемы борьбы, но ты не беспокойся, герцогиня Краншоу на твоей стороне, и вместе мы отправим ее домой в слезах. Все-таки ты будешь нвенгариискои великой герцогиней, а этот титул в несколько раз выше, чем у нее.

Миган застонала и спрятала лицо в ладонях.

– Можно, мы уедем в Нортумбрию? Или в Йоркшир-Дейлс? Куда подальше.

– Не глупи. Все будет великолепно. – Симона торжествующе засмеялась.

После подобных разговоров Миган была готова послать Александру ноту протеста и разорвать отношения.

Но потом она видела его во сне. Каждую ночь, когда она падала на свою маленькую кровать и засыпала, Александр вторгался в ее сны. Они были так реальны, что Миган чувствовала его руки, запах его дыхания, когда он наклонялся поцеловать ее, и вкус его кожи, губ, пальцев, когда она сама его целовала.

Он приходил, отбрасывал одеяло, снимал с нее ночную рубашку. Сам он уже был голый, и луна освещала его рельефное тело. Он залезал на кровать, накрывал ее собою, говорил по-нвенгарийски ласковые слова, и она его понимала. «Любимая. Я так хочу тебя. Я изголодался. Дотронься до меня».

Она пробегала пальцами по горячей коже, гладила рельефные мышцы на плечах и спине. Он издавал не то вздох, не то стон, голубые глаза темнели.

– Пожалуйста, – умоляла она, изгибаясь под ним.

– Нет, любимая. Подождем.

– Почему?

– Всему свое время. – От его горячего дыхания у нее на виске колыхались завитки волос. – Скоро.

Она терзалась, раздражалась, потому что это был сон, так почему хотя бы во сне она не может получить то, что хочет? Александр смеялся, целовал ее в шею, в грудь, прижимал губы к животу, дразнил языком ее плоть.

Она всхлипывала, задыхалась и просыпалась. Ее рука с влажными пальцами оказывалась зажата между ног.

– Чертов любовный приворот, – стонала она и лупила подушку. У нее не осталось сомнений в Черной Анне и ее могуществе. Только магия могла привести ее в такое состояние.

Глава 8

Через две недели после помолвки Миган вместе с Симоной и охранниками-нвенгарийцами шли по Оксфорд-стрит. Симоне надо было купить перчатки, шляпки, ленты, кружева.

– Все это мне понадобится, когда я стану ходить на балы, которые ты будешь давать, – сказала она. – Мать герцогини должна быть хорошо одета.

Отец Миган не препятствовал этим походам по двум причинам. Во-первых, Симона больше всего была счастлива, когда наряжалась и воображала, как ее нарядам будут завидовать подруги. Во-вторых, как бы Симона ни порхала, она была очень экономна. Она могла растянуть шиллинг длиннее, чем это сделает лондонский клерк, а ее умение торговаться вошло в легенду. Она всегда точно знала, сколько денег может потратить и как потратить их наилучшим образом без ущерба для качества покупки. Редкий дар, думала Миган, но не говорила этого Симоне, потому что та могла и обидеться на такой сомнительный комплимент.

Впереди открылась дверь магазина модной портнихи, и из нее вышла леди, одетая в синий бархатный плащ, переливавшийся при движении, и под ним – бледно-зеленое платье без украшений, но потрясающе элегантное. Миган узнала точеное лицо и красивые волосы леди Анастасии.

Миган рванулась вперед, чтобы поздороваться, но Симона ухватила ее за локоть.

– Миган, ты с ума сошла? Леди не здоровается с куртизанкой, тем более любовницей своего жениха.

– Но она не… – Миган остановилась, вспомнив, что Александр «наплел кучу лжи» о своих отношениях с Анастасией, лишь бы сплетники не узнали правды. Она быстро переиначила свои слова: – Она не куртизанка. Она вдова нвенгарийского графа. Будет грубостью не здороваться с ней после того, как нас познакомили на балу у Федерстонов.

Симона подумала, приложив палец к губам. Ей явно тоже хотелось поговорить с леди Анастасией, в высшей степени загадочной женщиной, и в то же время соблюсти приличия.

– Ах, она идет сюда, – с облегчением сказала Симона. – Мы не можем оборвать ее, если она первой поздоровается.

Леди Анастасия двигалась грациозно, как лебедь, плывущий по воде. Под алчными взглядами журналистов, напор которых сдерживал Доминик, она остановилась и протянула руку.

– Миссис Тэвисток, рада вас видеть, – сказала она; австрийские нотки придавали ее речи экзотическое звучание. – И мисс Тэвисток. Как я понимаю, делаете покупки к свадьбе? – Она еле заметно подмигнула Миган.

Слишком много народу навострили уши, и Миган оставалось только дать вежливый ответ. Она представила себе ярость журналистов на обочине их круга. «Мисс Т. сердечно беседует с леди Анастасией на Оксфорд-стрит, – напишут они в газете. – Кто поверит, что они разговаривают о перчатках?»