Диана Гэблдон - Чужеземец. Запах серы

— Клэр.

Неожиданный громкий звук разрушил чары. Гейли вздрогнула, задев коленом миску, и отражение в воде разбилось.

— Гейлис? Дорогая моя! — из-за двери раздавался вопросительный, но все же настойчивый, голос. — Пора идти, дорогая. Лошади готовы, а ты все еще не одета.

Бормоча вполголоса какие-то грубые ругательства, Гейли встала и распахнула окно. Меня обдало свежим воздухом, я заморгала, и туман в голове начал рассеиваться.

Гейли испытующе смотрела на меня сверху вниз, потом наклонилась и помогла мне подняться на ноги.

— Ну, давай, — сказала она. — Чувствуешь себя немного странно, да? Иногда это так действует на людей. Тебе бы полежать на моей кровати, пока я одеваюсь.

Я распласталась на покрывале в ее спальне, закрыв глаза, прислушиваясь к шорохам, которые раздавались из личной гардеробной Гейли, и гадая, что все это была за чертовщина.

Понятное дело, никакого отношения к сглазу или его отправителю это не имело. Только лично ко мне. Возвращалась ясность сознания, а с ней пришла мысль: может, Гейли шпионила для Каллума? На своем месте она слышала о делах и тайнах всей округи. А кто, кроме Каллума, будет так интересоваться моим происхождением?

Что же могло произойти, думала я, не прерви нас Артур? Возможно, где-нибудь в ароматизированном тумане я бы услышала обычный гипнотический приказ — «когда проснешься, ты ничего не будешь помнить»? Но я помнила и пыталась понять.

Однако спросить Гейли не представлялось возможным.

Тут дверь спальни распахнулась, и в комнату вошел Артур Дункан. Он пересек спальню, подошел к двери в гардеробную, коротко постучал и вошел.

Изнутри раздался испуганный вскрик, и наступила мертвая тишина.

Артур Дункан вновь появился в дверях с расширенными глазами, слепым взглядом и так сильно побелевший, что я испугалась, не начался ли у него приступ. Он тяжело прислонился к дверному косяку, а я вскочила на ноги и поспешила к нему. Но тут он оторвался от двери и пошел прочь из комнаты, слегка пошатываясь. Мимо меня он прошел, словно не заметив.

Я тут же постучала в дверь.

— Гейли! С тобой все в порядке?

Мгновение тишины, потом совершенно невозмутимый голос ответил:

— Да, разумеется. Я через минуту выйду.

Когда мы в конце концов спустились вниз, Артур, уже пришедший в себя, пил вместе с Джейми бренди. Он выглядел несколько рассеянным, словно о чем-то думал, но жену приветствовал комплиментом и отправил грума за лошадьми.

Когда мы прибыли, банкет только начинался. Судью с женой проводили на почетные места за главным столом, а мы с Джейми, будучи ниже статусом, сели за стол рядом с Недом Гованом и Рупертом.

Мистрисс Фитц превзошла саму себя и просто сияла, наслаждаясь похвалами еде, напиткам и всему прочему.

Все и правда было очень вкусно. Я еще никогда не пробовала фазана, начиненного каштанами в меду, и угощалась уже третьим куском, когда Нед Гован, с некоторым изумлением следивший за моим аппетитом, спросил, попробовала ли я уже молочного поросенка.

Ответить мне помешало некоторое волнение на другом конце зала. Каллум встал из-за стола и направлялся ко мне в сопровождении Аулда Элика.

— Я вижу, что нет предела вашим талантам, мистрисс Фрэзер, — заметил Каллум, слегка поклонившись. Он широко улыбался. — Мало того, что вы перевязываете раны и исцеляете больных, вы еще принимаете жеребят! Думаю, скоро мы будем просить вас воскрешать мертвых!

Раздались смешки, но я заметила, что несколько человек тревожно покосились на отца Бэйна, который, сидя в углу, методично набивал себе желудок жареной бараниной.

— Как бы там ни было, — продолжил Каллум, опуская руку в карман, — вы просто обязаны позволить мне преподнести вам в знак благодарности маленькую безделушку. — Он протянул мне небольшую деревянную шкатулку, на крышке которой был вырезан герб Маккензи. До сих пор я не осознавала, насколько ценной лошадью была Лозганн, и мысленно возблагодарила тех милостивых духов, которые руководили подобными делами, что все прошло как надо.

— Ерунда, — ответила я, пытаясь вернуть подарок. — Ничего особенного я не сделала. Просто повезло, что у меня маленькие руки.

— И все-таки. — Каллум настаивал. — Если хотите, считайте, что это свадебный подарок, но я хочу, чтобы вы его приняли.

Джейми кивнул. Я неохотно взяла шкатулку и открыла ее. В ней лежали четки из черного янтаря с замысловатой резьбой на каждой бусине и крест, инкрустированный серебром.

— Это восхитительно, — искренне сказала я. В самом деле восхитительно, вот только я понятия не имела, что с ними делать. Хоть я и считалась католичкой, но меня вырастил дядя Лэмб, совершеннейший агностик, поэтому я очень смутно представляла себе значимость четок. И все же я тепло поблагодарила Каллума и отдала четки Джейми, чтобы он спрятал их в сумку.

Потом присела перед Каллумом в реверансе, радуясь, что уже могу делать это, не ударив в грязь лицом. Он открыл было рот, чтобы любезно попрощаться и покинуть меня, но его прервал неожиданный грохот из-за моей спины. Я повернулась, но увидела лишь спины и головы — люди вскакивали со своих скамей, чтобы понять, чем вызван шум. Каллум с трудом обогнул стол, нетерпеливо помахивая рукой, чтобы разогнать толпу. Люди уважительно расступались перед ним, и я увидела тучную фигуру Артура Дункана. Он лежал на полу, руки и ноги конвульсивно дергались, отталкивая добровольных помощников. Его жена, протолкавшись сквозь собравшихся, бросилась на пол рядом с ним и попыталась положить его голову себе на колени. Артур уперся пятками в пол, и тело его выгнулось дугой. Он издавал клокочущие, сдавленные звуки.

Зеленые глаза Гейлис тревожно обвели толпу, словно она кого-то искала. Я решила, что ищет она именно меня, и, выбрав самый простой путь, нырнула под стол и поползла на четвереньках.

Добравшись до Гейли, я обхватила лицо ее мужа ладонями и попыталась открыть ему рот. Судя по звукам, он, возможно, подавился куском мяса, и тот до сих пор находился в его дыхательном горле.

Однако челюсти Артура были сжаты и неподатливы, губы посинели и покрылись пеной, а это не согласовывалось с тем, что он подавился. И все же он задыхался — пухлая грудь вздымалась, борясь за глоток воздуха. — Скорее, поверните его набок, — потребовала я. Сразу несколько рук протянулись, чтобы помочь, тяжелое тело проворно повернули, передо мной оказалась широкая спина, обтянутая черной саржей. Я начала хлопать его между лопатками, раздавался глухой звук ударов. Массивная спина слегка подрагивала, но судорожного рывка, означающего, что препятствие исчезло, не было.

Я ухватилась за мясистое плечо и повернула Артура обратно на спину. Гейли низко склонилась над его лицом, звала его по имени, массировала горло. Глаза закатились, каблуки все слабее ударяли в пол. Руки, сжатые в агонии, неожиданно раскинулись в стороны, ударив кого-то, тревожно склонившегося над ним, в лицо.