Миган Маккини - Как прелестна роза

Бун взглянул на Пита, собираясь ударить юношу.

— Оставь его, — сказал Кейн. Бун подчинился, хотя было ясно: ему не понравилось то, что команда последовала после просьбы Кристал. Но ослушаться Кейна он не посмел.

— Их поили сегодня? — спросил Кейн. Бун покачал головой.

— Тогда иди за водой. Бандит кивнул.

Кейн обвел взглядом пассажиров дилижанса. Убедившись, что с пленниками все в порядке, он схватил Кристал за руку и вышел из комнаты, не обращая внимания на Пита, который провожал их гневным взором.

Они спустились вниз.

— У нас есть хоть какой-нибудь шанс дожить до вторника? — не удержавшись, задала девушка мучивший ее вопрос.

Кейн, сжав губы в угрюмую складку, посмотрел на Кристал.

— Ты лучше о себе побеспокойся. Дотянешь ли ты до вторника?

Их взгляды скрестились. Кристал вспомнила минувшую ночь, вспомнила, как он спас ее.

— Ты не дашь нам погибнуть, — прошептала она уверенным тоном.

Кейн отвел глаза. В его внезапно похолодевшем взоре застыла тревога.

— Я ничего не обещаю.

Кейн погонял аппалузскую верховую вдоль железнодорожного полотна. Они спустились с гор и сейчас проезжали мимо шаткой водонапорной башни, возвышавшейся над безлесной равниной. В спину нещадно палило солнце. Кейн изучающе разглядывал железнодорожное полотно, откос, рельеф местности. Внутреннее чутье подсказало Кристал, что, наверное, именно сюда компании «Оверлэнд экспресс» приказано доставить выкуп за заложников.

— Ты должен встречать поезд? — поинтересовалась девушка. Она сидела на лошади перед Кейном, в кольце его рук. Седла под ней не было. Когда они покинули салун, Кейн молча взгромоздил ее на свою кобылу, и всю дорогу до равнины они не разговаривали.

— Я и Кайнсон. Остальные залягут в траве, кто-то останется в салуне.

Натянув поводья, Кейн заставил лошадь повернуть налево, и они пересекли железнодорожное полотно. Кристал все время держалась за гриву лошади; костяшки пальцев от напряжения побелели. Нервы тоже вибрировали, как натянутые струны, потому что, сидя в объятиях Кейна, она ощущала каждое движение его мускулистой груди, чувствовала, как рядом с ее ногами в такт иноходи аппалузской верховой покачиваются его ноги. Он наделен гораздо большей силой, чем она, и только хитростью можно вырваться от него на свободу.

— А что будет потом, когда вы с Кайнсоном получите деньги? Кристал со страхом ждала ответа на этот вопрос. Грабеж и похищение людей — тяжкие преступления, и девушку постоянно преследовала путающая мысль о том, что Кайнсон не захочет оставлять свидетелей.

Кейн молчал. Лицо его словно окаменело. Тихим ровным голосом Кристал спросила:

— Они собираются нас убить? — Не дождавшись ответа, она добавила: — Я говорю они, потому что…

— Мне ясно, почему ты так сказала.

— Это ведь чистая случайность, что мы ехали в этом дилижансе. Мы — обычные пассажиры и ко всему этому не имеем никакого отношения.

— Вы — средство для достижения цели. Мы с Кайнсоном воевали в одном полку, сформированном в Джорджии. В Шарпсбурге наш полк разгромили ко всем чертям. А полком федералистов, который послали против нас, командовал Теренс Скотт, владелец компании «Оверлэнд».

Значит, Кейн из Джорджии, Эта информация, хоть и не ахти какой лакомый кусочек, может пригодиться в дальнейшем. Нужно запомнить.

— И теперь вы решили отомстить господину Скотту? Ограбите его и таким образом расквитаетесь за свое поражение? Вы — трусы.

Кристал ожидала, что Кейн разгневается, но он сказал только:

— Теренс Скотт из «синих мундиров», а Кайнсон — конфедерат. И ничего тут не поделаешь, — На этот раз Кристал обратила внимание, что Кейн слегка растягивает слова.

— Ты можешь найти выход, — упорствовала девушка.

Это замечание все же вывело Кейна из себя.

— Я выполняю распоряжения Кайнсона, — язвительно произнес он, — И советую тебе всегда помнить об этом. Представь себе, что от этого обстоятельства зависит твоя жизнь. Впрочем, миссис Смит, это истинная правда,

— Ты далеко не всегда повинуешься его приказам, — заметила Кристал, вспомнив события минувшего вечера. Кейн раскрыл было рот, чтобы опровергнуть ее утверждение, но девушка поспешно добавила: — Мы могли бы убежать, Кейн, Вместе — ты и я. Поедем в Кэмп-Браун, сообщим властям, где прячут заложников. Тебя не тронут. Я докажу, что ты не виноват. И мистер Гласси, Пит, другие пассажиры — все будут рады вновь оказаться на свободе. Я знаю, они не станут подавать на тебя в суд.

Кейн посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты можешь сделать это, — с отчаянием в голосе проговорила Кристал. — Ты ведь защитил меня вчера. Ты против того, чтобы страдали невинные люди. Просто ты связался с плохой компанией. Война окончена, Кейн, и ни тебе, ни Кайнсону, никому из вас не удастся вернуть прошлое.

— Да что ты можешь знать о войне, ты, маленькая янки? Ты, наверное, тогда еще пешком под стол ходила.

У Кристал перехватило дыхание.

— Как… как ты догадался, что я с Севера?

Кейн самодовольно ухмыльнулся.

— То, что ты янки, у тебя на лбу написано. Одета ты, конечно, не как полагается благородной даме, но к деньгам и роскоши, должно быть, привычна. Это видно по тому, как ты держишься. Все время ходишь с задранным носом. Я давно уже не встречал южанки, которая могла бы позволить себе такое.

Кристал была поражена тем, что Кейн так много знает о ней. А ведь она ничего не рассказывала ему о себе. Раз Кейну известно, что она — представительница враждебного для него лагеря, разжалобить его будет нелегко. Но все же он помог ей вчера, зная, что она северянка. В глубине души он, очевидно, добрый человек. И если ей удастся достучаться до этого человека, возможно, все они будут спасены.

— Если мы убежим, Кейн, если мы спасемся, то и тебе постараемся помочь. Компания мистера Гласси наверняка не останется в долгу, и… — она вспомнила, что отец Пита в разговоре с сыном упоминал, будто они разбогатели, — думаю, все мы, пассажиры, тоже сумеем достать денег, чтобы отблагодарить тебя. Ты сможешь вернуться домой в свою Джорджию. Начнешь новую жизнь.

— У меня больше нет дома. Об этом позаботился Шерман[5], когда шел через Джорджию, чтобы помочиться в Атлантический океан.

Девушка побледнела. Шансы на спасение таяли на глазах. Этому человеку нечего терять, не к чему стремиться. Его ничем не проймешь.

— Но, наверное, все же у тебя есть какое-то желание, которое мы могли бы удовлетворить, — наконец промолвила Кристал.

Кейн посмотрел ей в лицо, затем его взгляд застыл на ее груди, которую тесно облегал корсаж разодранного грязного платья. Этот взгляд обжигал кожу почти как огонь. Кейн молчал. Но она и без слов все поняла.