Джулия Лэндон - Обольстительная самозванка

Забавно, не правда ли, что Лили никогда не выказывала какого-то особого таланта в игре на фортепиано? Все то время, что Кейра проводила за клавишами, кузина где-то развлекалась и ни разу не вспомнила об инструменте, который был привезен специально для нее из Италии.

Мистер Фиш тут же отдал распоряжение дворецкому Линфорду доставить фортепиано в музыкальный салон, чтобы графиня могла проверить его и решить, насколько оно ей необходимо.

Фортепиано пришлось Кейре очень даже по душе — такого инструмента она еще никогда не видела. Оно было сделано из орехового дерева, украшено изысканной резьбой. Девушке достаточно было только взглянуть на него, положить пальцы на клавиши из слоновой кости и услышать звучание, чтобы понять, что фортепиано совершенно. А мистер Фиш тут же договорился о приезде настройщика из Лондона.

Целых две недели Кейра с удовольствием занималась музыкой, пока как-то раз порыв ветра не разметал листки с нотами. Спеша встать и собрать их, она опрокинула скамейку. Когда же наклонилась, чтобы поставить ее на место, то заметила кое-что странное. С обратной стороны скамейки было что-то вырезано. Девушка села на пол, чтобы рассмотреть надпись получше.

Кейра предположила, что это знак мастера, но при более близком рассмотрении оказалось, что это любовное признание. Оно было вырезано под выступом скамейки: «Ты песня, которая играет в моем сердце; я живу для А., моей любви, моей жизни, единственной ноты моего сердца. Навеки твой Д.С.».

— О Боже, — пробормотала Кейра, пробежав пальцами по надписи. Она сочла ее необычайно милой… но потом вспомнила, что мистер Джозеф Скотт был мастером-краснодеревщиком; стало быть, Д.С. — это он, и именно он сделал эту надпись.

Тогда кто же А.?

Ответ осенил ее так внезапно, что Кейра охнула и всплеснула руками.

— Не может быть, — в благоговейном страхе прошептала она, снова вглядываясь в надпись. Ее покойная тетя, графиня Эшвуд. Алтея Кент. Открытие было совершенно шокирующим, и воображение Кейры разыгралось при мысли, что мужчина, который украл драгоценности леди Эшвуд, изготовил для нее эту скамейку и сделал такую трогательную надпись.

— Вам нехорошо, мэм?

Горничная недоуменно смотрела на нее, и Кейра больно ушибла пальцы, поспешив подняться с пола и перевернуть скамейку.

— Нет-нет, все в порядке, спасибо! — слишком горячо воскликнула она. — Просто… смотрела, вот и все. Уже время ленча, да?

— Нет, мэм. Еще только одиннадцать.

— Вот как! — Служанка начала вытирать пыль, и Кейра не осмелилась разглядывать скамейку при ней. Поэтому она аккуратно задвинула ее под фортепиано и вышла из комнаты.

…Сегодня она тихо притворила за собой дверь, подошла к инструменту и воззрилась на скамейку. Потом опустилась на колени и перевернула ее, чтобы еще раз взглянуть на надпись. Мистер Скотт любил тетю Алтею. Кейра поставила скамейку, села на нее и заиграла на фортепиано.

Но мысли ее постоянно возвращались к сделанному открытию. Получилась какая-то чепуха и бессмыслица. Мужчина, который изготовил скамейку, украсил ее резьбой в виде виноградных листьев и цветов вдоль ножек, придумал такую прелестную надпись, признаваясь в любви к женщине, не мог потом украсть ее драгоценности.

Как бы ей хотелось, чтобы Алтея была жива, чтобы спросить ее обо всем этом, но она умерла так трагически и такой молодой. Кейра встречала ее всего несколько раз, но у нее сохранились чудесные воспоминания о тете. Она думала, что Алтея, пожалуй, была самая красивая из сестер. Она всегда была такой теплой, такой живой. Кейра помнила, что главным в ней было то, что она любила жизнь. Ей вспомнилось, как Алтея пыталась соблазнить мать Кейры поездкой в Испанию. Та и слышать об этом не хотела, поскольку Молли и Мейб были еще совсем маленькие. «Что ты будешь делать, Ленора? Всю жизнь торчать в этих четырех стенах? Как затворница?» Кейра тогда не знала, что означает «затворница», но была уверена, что это что-то противное, раз тете Алтее это не по душе.

Любила ли она мистера Скотта? Ну конечно же, ведь она приняла от него подарок — эту скамейку. А потом он взял и что-то украл у нее? Не может такого быть!

Кейра была настолько убеждена в этом, что на следующий день набралась храбрости, когда они с миссис Торп составляли план хозяйственных дел в Эшвуде на неделю. Экономка, со своим высоким воротником и туго закрученными волосами, являлась эталоном деловой расторопности и не любила тратить время на пустую болтовню. Но Кейра поднялась со стула, когда она уже готова была покинуть комнату, и сказала:

— Миссис Торп, я хочу у вас кое о чем спросить.

— Да, мадам?

— Как выдумаете, моя тетушка… не слышали ли вы случайно… — Деликатного способа выразить это не было, и Кейра очень волновалась, так как почувствовала нетерпение экономки. — Моя тетя знала мистера Скотта… хорошо?

Миссис Торп недоуменно заморгала большими карими глазами.

— Прошу прощения, — проговорила Кейра и с пылающим лицом начала собирать свои бумаги.

— Нет, миледи. Это я прошу прощения. Просто я пятнадцать лет не слышала, чтобы здесь произносилось имя этого человека.

— Мне не следовало его упоминать. Но я тогда была такой маленькой и…

— В самом деле, вы были всего лишь девчушкой.

— Но с тех пор я все думаю…

Миссис Торп внимательно посмотрела на нее.

— Доподлинно мне не известно, — осторожно проговорила она, — но, полагаю, она находила его хорошим мастером, потому что с большим энтузиазмом рекомендовала леди Хорнкасл. Он только-только закончил работу в ее доме, когда… в общем, когда встретил свою судьбу. Насколько мне известно, лестница так и не была завершена.

— Леди Хорнкасл, — задумчиво проговорила Кейра. — Из Рочфилда? — спросила она, подумав о старом особняке на холме.

— Она самая, — подтвердила миссис Торп. — Она была подругой ее милости. Вы помните ее?

— Э… весьма смутно, — смущенно призналась Кейра.

— А мне казалось, вы должны ее хорошо помнить. Она всегда привозила вам конфеты. В детстве вы были такой сладкоежкой! Ирландия, должно быть, излечила вас от этого, — сказала она с оттенком неодобрения в голосе. Действительно, все обитатели Эшвуда были ошеломлены, что она не любит сладкое и отказалась от яблочного пирога, который преподнесли ей на ужин несколько дней назад. Очевидно, Кейра ранила лучшие чувства поварихи.

Девушка хотела поговорить с леди Хорнкасл, но поскольку они не были знакомы, не знала точно, как это устроить. К счастью, возможность представилась сама.

Дамы из Благотворительного общества поддержки сирот приюта Святого Варфоломея (или Общество, как они сами предпочитали называть его) снова прибыли с визитом по поводу летнего праздника. Вся деревня Хэдли-Грин с волнением предвкушала это событие, и хотя до него оставалось еще два месяца, Кейра регулярно получала записки с идеями по его устройству. Да поможет ей Бог, девушка не собиралась устраивать такое пышное празднество, как те, что описывали ей члены Общества, но поняла, что не в ее силах что-то изменить. Приют остро нуждается в средствах. Кроме того, не только дети, но и все взрослые с нетерпением ждут этого знаменательного события. Она, рассудила, что к тому времени Лили уже вернется в Эшвуд. Это прекрасная возможность, убеждала себя Кейра. Она подготовит праздник, а кузина сможет воспользоваться его плодами.