Барбара Эрскин - Королевство теней

Эмма поставила цветы в вазу как они были – завернутые в целлофан, и налила туда холодной воды из-под крана.

– Соседи меня не волнуют. Не будь таким провинциалом, Рекс. И в любом случае, нам нечего скрывать. Я говорила Питеру, что, возможно, пообедаю с тобой, когда он уедет.

Она нагнулась понюхать цветы, чтобы скрыть лицо.

Он заказал столик в «Кларидже».

– Вероятно, ты можешь теперь успокоиться, Эмма, Я сказал твоему брату, что замок мне не нужен, и забрал свое предложение. – Рекс велел принести себе скотч, и белое вино с содовой для Эммы. Сейчас, когда он принял решение и отрезал путь к отступлению, с него словно свалился тяжкий груз. Вожделенный замок полностью исчерпал бы все его личные сбережения, оставил бы его сломленным и одураченным. Теперь он это понимал.

– Ты правильно поступил, – ответила Эмма. – Я рада, и Клер, должно быть, вздохнет с облегчением. – Она улыбнулась и потянулась через стол, чтобы коснуться его руки. – Спасибо тебе, Рекс. Я знаю, как много для тебя значит владение Данкерном.

– Я считаю, что Клер имеет на это право, – он вздохнул. – Мне нужно побольше прочитать о своих шотландских предках. Ты знаешь, что Роберт Брюс отобрал замок у Коминов. Когда-нибудь я прослежу связи между своей семьей и графами Бакан. Я знаю, что они есть, но не могу доказать. Пока не могу. – Он застенчиво улыбнулся. – Впрочем, в основном, это мечтания. – Он поднял глаза. – Но там по-прежнему остается нефть, Эмма. Клер должна смириться с тем, что придет день, когда кто-нибудь соберется ее заполучить.

– Но они не смогут отобрать ее замок.

– Замок Коминов, – мягко поправил он. – Если она не передумает и не продаст замок кому-то еще.

– Она этого никогда не сделает. Они смогут скрыть следы своих разработок?

– Конечно, смогут. Так обычно и делается. Ни одна скважина не существует вечно.

Эмма схватила свой бокал, как только его поставили перед ней.

– Но все уже не будет прежним, правда? Я думаю, что романтика Данкерна исчезнет. Это чувство вневременности. Я ощущала себя совершенно чужой, когда приезжала туда. Честно говоря, мне там не слишком понравилось. Этот скудный пейзаж, эти мрачные утесы... Не знаю, почему Клер так страстно их любит.

– Это у нее в крови, – Рекс помрачнел. – Я не знал, милая, что ты видела Данкерн. – На миг он казался потрясенным. – Почему ты мне не рассказывала?

Она пожала плечами.

– Я приезжала туда только однажды, еще ребенком. Клер приглашала меня на каникулы. И больше я не возвращалась.

Рекс нахмурился.

– Возможно, ей следует как-нибудь пригласить на каникулы меня. В качестве утешительного приза. Как ты думаешь?

Эмма улыбнулась.

– Уверена, что пригласит. Ты должен с ней познакомиться.

– Я бы этого хотел. Итак... – Рекс поднял свой бокал. – Куда мы поедем отсюда, Эмма?

Последовала пауза.

– Мне казалось, ты говорил, что вы с женой помирились, – осторожно сказала Эмма.

– Да, говорил. Пойми меня правильно. У нас разные цели. Она готова уйти: забрать свои шлепанцы, увязать узлы и купить этот чертов дом в Винограднике Марты!

– А чего хочешь ты?

Он пожал плечами.

– Возможно, страстного романа с прекрасной англичанкой, чтобы забыть о своих поражениях и своем возрасте. – На нее он не смотрел.

– Ты не потерпел поражение, Рекс, и ты совсем не старый. – Голос Эммы внезапно стал ломким. – А если тебе нужна прекрасная англичанка, уверена, что могу познакомить тебя с одной-двумя.

– Ясно, – Он отвернулся, стараясь не выказывать огорчения. – Питер вернется домой, верно?

– Он всегда возвращается, Рекс. – Она говорила очень мягко, но решительно.

Он вздохнул.

– Знаете, вы были очень добры ко мне, миссис Кассиди, – он иронически подчеркнул ее фамилию. – Я был эгоистичным узколобым мерзавцем, когда познакомился с вами. Надеюсь, вы обнаружили, что, как бы то ни было, во мне еще есть нечто человеческое.

– Я рада, – Эмма резко отодвинула стул и встала. Каким-то образом ей удалось сдержать слезы, пока она не вошла в дамскую комнату. Зайдя в кабинку, она прислонилась к двери и расплакалась.

Нейл спал, слегка отодвинувшись от нее, лунный. свет падал ему на лицо, и Клер разглядывала каждую черточку, опершись на локоть. Этой ночью они впервые заговорили о своих отношениях.

– Ты принимаешь противозачаточные, Клер? – он сидел рядом с ней на кровати, и лицо его было серьезным.

Она покачала головой.

– Я не могу иметь детей, так что в этом нет надобности.

Она произнесла это спокойно, не жалуясь, но заметила, что он нахмурился.

– Тем не менее, в наше время, в любом случае необходимо как-то предохраняться, – он резко встал. – Правда, ни я, ни Кэт никогда не имели беспорядочных связей, так что ты не рискуешь что-нибудь подхватить. – Он улыбнулся. – Но ты, должно быть, и сама об этом додумалась.

Она вспыхнула:

– Нейл, я в таких тонкостях не разбираюсь. У меня всегда был только Пол.

Нейл снова сел. Клер видела, что он ей не верит.

– Значит, мне оказана высокая честь.

Клер пыталась понять, не было ли в его голосе легкой насмешки; тем не менее она постаралась улыбнуться и поддержать его тон.

– Да, ты угадал.

– Или ты просто для разнообразия развлекаешься с грубияном? – он привлек ее к себе.

– Ты говоришь заведомую неправду.

– Да? – Он долго смотрел ей в глаза, потом улыбнулся. – Да. Это неправда. И я рад.

На сей раз секс не был яростным – только нежность и внимание, а после того, как он уснул, Клер долго лежала, глядя в потолок, расслабленная, счастливая, слушая, как за окном резко и настойчиво кричат ночные птицы...

Когда пришла Изабель, она оказалось совершенно не готова к этому...

Глава двадцять девятая

Кристиан стояла рядом с Изабель у окна к смотрела на темный двор. На Шотландию обрушились первые шторма, и листья, сорванные ветром с деревьев и прибитые к стенам аббатства, лежали мокрыми грудами. Обе женщины думали о Роберте, мужчине, которого любили: одна как брата, другая как возлюбленного и за которого им, возможно, придется умереть. Изабель закрыла глаза и снова принялась молиться про себя, чтобы Господь спас хотя бы его.

– Как ты думаешь, что нас ждет? – Кристиан давно смирилась с гибелью мужа. Ее боль и горе по Кристоферу смешались ныне с памятью о пережитом ранее горе, ошеломившем ее, когда умер ее первый муж, Грэтни.

Изабель вздрогнула и оглянулась назад, во тьму комнаты. Королева с падчерицей уже спали, съежившись в постели от холода. Заключение наконец примирило их всех. Королева утратила свою надменность, сблизилась с обеими своими золовками. Только с Изабель она по-прежнему держалась отчужденно, хотя теперь они еженощно делили помещение и даже постель.