Барбара Эрскин - Королевство теней

– Пора вставать, – он стянул одеяло с ее обнаженного тела. – Завтрак готов, и я слышу, как скулит твоя собака. – Он поднял с пола шубу и накинул на нее, как халат. Когда она просунула руки в рукава, он обхватил ее за плечи, притянув к себе и уткнувшись в шею, но голос его, когда он заговорил, был жестким.

– Прости, Клер, но я не могу видеть тебя в этой шубе. Ты настолько красива, что не нуждаешься ни в каких мехах, а она напоминает мне об убитых животных.

Позже, на прогулке, они поднялись на высокую стену, выходящую к морю. Клер сидела, глядя, как чайки ныряют у подножия утеса, а Нейл, стоя рядом, осматривал осыпающуюся кладку утеса.

– Тебе придется что-то сделать с этими стенами, чтоб они не превратились в руины, – сказал он.

Клер обернулась через плечо. Нежно-розовые гранитные плиты, местами подернутые плесенью, отливали в лучах солнца желтым и золотым. Замок был милостив, расслаблен, сегодня он был полон счастьем.

Лениво потянувшись, она встала и подошла к Нейлу, легко оперевшись рукой о стену. Нагретый солнцем камень был теплым, почти живым под ее ладонью.

– Мне ненавистно что-либо менять. Я люблю замок таким, каков он есть.

Нейл терпеливо улыбнулся.

– Тем не менее, если не заделать трещины, башня упадет. Еще несколько зимних штормов – и она обрушится. – Он накрыл своей ладонью ее руку на камне. – Ты наслаждаешься, бывая здесь?

Он видел, что темные круги под ее глазами исчезли, лицо посвежело. Она счастливо рассмеялась, глянула на него, вспомнив о прошлой ночи, и внезапно ее улыбка стала застенчивой.

– Ты же знаешь, что да.

– Клер, – он пристально посмотрел на нее, потом взял за руку и подвел к груде камней, которая прежде была западной стеной часовни, и усадил рядом с собой. – Я тебе рассказывал, что однажды встречался с твоей тетей? Я остановился в полумиле от побережья, исследуя птичьи гнездовья, и как-то утром она нанесла мне визит. Это была милая старая дама. Она сказала мне, что я нарушил частное владение. – Он улыбнулся воспоминаниям. – После чего посидела со мной на вереске возле палатки, рассказывая о птицах, а потом пригласила в гостиницу и собственноручно приготовила завтрак. – Он снова улыбнулся. – В чем-то ты очень на нее похожа. – Он сделал паузу. – Клер, я думаю, нам следует поговорить и Данкерн – самое подходящее для этого место. – Сейчас он говорил мягко, видя, как резко напряглось ее лицо. – Я хочу знать о тебе правду, всю правду. Не то, что заявляет твой муж, и не то, что думает Зак, а то, что происходит на самом деле.

Вначале она негодовала, уклонялась, но ее тело все еще помнило единство с ним, довольство, покой и доверие, и ей было трудно ему лгать. Кроме того, ей внезапно захотелось, чтобы он все узнал.

Она рассказала все: правду, теории, сны, кошмары и страхи. Рассказала все, что знала об Изабель и о Данкерне. Заканчивая свой рассказ, Клер расплакалась.

Нейл обнял ее – сейчас она была в плаще – норковая шуба была отправлена в шкаф красного дерева, – и прижал ее голову к своей груди.

– Не позволяй ей встать между нами, Нейл. – Она взглянула на него. Слезы висели на ее ресницах. – Я не одержимая!

– Она не встанет между нами. – Он крепче обнял ее, гладя поверх головы Клер вглубь старой часовни, и нахмурился. Она не могла встать между ними, но она была здесь, в Данкерне, несчастная красавица графиня Бакан, и она чего-то ждала. Даже он чувствовал это.

Нейл снова нахмурился.

– В этом я с тобой согласен. Ты не одержимая. Я не верю в одержимость. – Он обнимал ее так крепко, что она не могла ввдеть его лица, но голос его был спокоен. – Но я верю в наваждение. Это самое могущественное из всех чувств. Ты унаследовала это наваждение от своей тети по собственному признанию. Ты... – он едва не сказал «экстрасенс», но так могли сказать Кэтлин или Зак. – Ты мечтательница. Ты была одинока и несчастна. У тебя романтическое состояние, за которое немало людей многое бы отдали. – Он грустно улыбнулся. – У тебя есть чувство юмора, которое, по твоим словам, доставило тебе сильные неприятности с деверем, и ты до сих пор оставалась скучающей богатой маленькой девочкой. – Он только крепче прижал ее, когда она попыталась запротестовать.

– Да, да, была. Но теперь все изменилось! – Он улыбнулся и внезапно отпустил ее. – Итак, ты собираешься стать свободной и ты на верном пути, Клер. Ты вышвырнула Пола, и это, возможно, лучший поступок в твоей жизни. Ты присоединилась к нашей организации и борешься за то, во что веришь. И у тебя есть я. Все, что ты должна сейчас сделать, любимая, это покончить с леди Изабель.

Клер отвела взгляд.

– Не знаю, смогу ли я, Нейл. Она нуждается во мне и порой мне кажется, что я тоже нуждаюсь в ней.

– Чепуха! – Он положил руки ей на плечи и встряхнул. – Когда ты в последний раз занималась этой дурацкой медитацией? В Эдинбурге, когда ты была одинока и предоставлена себе, правильно? Постарайся найти себе какое-нибудь занятие, чтобы у тебя не оставалось на это времени. Ведь здесь же ты ни разу не медитировала?

Она высвободилась и отступила. Они с Заком дважды пытались медитировать на квартире знакомой Нейла, и оба раза потерпели поражение. Изабель отказывалась прийти к ней. Клер сидела, закрыв глаза, ждала и ничего не происходило. Ее сознание оставалось таким же ясным. Изабель не желала ее отпускать, но и не приходила. Зак вернулся в Кембридж.

– Ты не понимаешь!

– Понимаю, Клер, и очень хорошо.

– Нет! Она еще здесь, Нейл. Она здесь, в Данкерне! И она – внутри меня...

– Она не внутри тебя, Клер! – неожиданно он понял, что кричит. – Она мертва! Она успокоилась!

– Нет. – Клер прекратила вырываться и взглянула ему в лицо. – В этом все и дело, Нейл. Разве ты не видишь? Она не успокоилась!

Джулия осталась играть с Тамсин. Эмма стояла в задумчивости, разглядывая ковер. На ней было платье с вышивкой, не слишком модное, но определенно нарядное. Рекс должен был заехать за ней, и она раздумывала, приглашать ли его в дом – не сейчас, когда он зайдет, а позже, когда они вернутся с обеда.

Он оставил такси за несколько домов, и для Эммы, прислушивающейся к шуму проезжающих машин, стук в дверь оказался неожиданным. Эхо разнеслось в тишине пустого дома. Какой-то миг она не могла двинуться, а ее сердце трепетало, как загнанный зверек. Потом она медленно подошла к двери и открыла ее.

Рекс с мальчишеской улыбкой протянул ей букет фризий.

– Просто поставь их в воду, милая, и пойдем. Я заказал столик на 20.30. – Он держался неуверенно, так же внезапно смутившись, как и она. – Такси ждет на углу. – Он снова улыбнулся. – Мы даем повод для сплетен соседям.

Эмма поставила цветы в вазу как они были – завернутые в целлофан, и налила туда холодной воды из-под крана.