Мэдлин Хантер - Грешница в шелках

- Похоже, он вообще не хочет обсуждать эту тему, - заметил Джонатан. - Что ж, в этом нет ничего нового. Но вы должны объяснить ему, что я не жду от него денег.

- Он не поверит, - со вздохом ответил дядя. - Мы с тобой оба прекрасно знаем, почему он не хочет признать, что ты - последний незаконный отпрыск графа. Он подозревает, что ты на этом не остановишься и потребуешь большего… То есть признание отцовства - это только узкая часть клина, если можно так выразиться.

При этих словах дядюшки Джонатана охватил гнев, однако он не выдал своих чувств. Но упрямство Торнриджа и впрямь казалось возмутительным - ведь ему была хорошо известна вся подоплека! Торнридж знал правду и даже осуществил намерения последнего графа в отношении образования Джонатана. Более того, он даже получал денежное содержание, которое несколько лет не брал, потому что поступление денег требовало, чтобы он отказался от всех прочих своих прав и пошел на попятную. Торнридж настойчиво скрывал правду о его рождении и тем самым лишал Джонатана его законного места в обществе, того места, которое он должен был занимать по праву.

Эдвард был единственным членом семьи, признавшим Джонатана, но этот поступок являлся его личным делом, всего лишь первым шагом в долгой борьбе.

Увы, эта борьба действительно продолжалась слишком уж долго.

- Возможно, я не стану беспокоиться об «узком клине», дядя, - проворчал Джонатан. - Может, мне стоит выйти с открытым забралом?

Эдвард снова вздохнул:

- Поверь, я понимаю, что тебе этого очень хочется. Но ты должен набраться терпения. Я продолжаю действовать в твоих интересах, можешь не сомневаться в этом.

- Мне кажется, что мои действия были бы более эффективными, - заметил Джонатан. - Ведь я за последние восемь лет многому научился.

- Нет-нет, тебе не стоит самому браться за это дело. Если Торнридж заподозрит, что ты ищешь свидетелей серьезных намерений твоего отца, он… он просто уничтожит тебя. И я не смогу остановить его.

- Он не сможет этого сделать. И никто другой не сможет.

- Тебе прекрасно известно, что у некоторых людей такая возможность имеется. Она имеется у тех, чьим агентом ты являлся.

Джонатана снова охватил гнев, но на сей раз с оттенком усталости. Пожав плечами, он пробормотал:

- Но я всегда отстаивал только правое дело. Во всяком случае, почти всегда.

- Вот именно - почти… Кроме того, Джонатан, не все люди столь щепетильны, как ты. Так что наберись терпения и позволь мне сделать все так, как я считаю нужным.

Джонатан поднялся на ноги. Коротко кивнув, сказал:

- Пожалуй, мне пора. Ладно, хорошо, пока я оставляю это дело вам. Однако было бы неплохо, если бы удалось его побыстрее закончить. Боюсь, мое терпение скоро иссякнет.

Джонатан покинул кофейню в мрачном настроении, что свидетельствовало о том, что ему, несмотря на все свои старания, так и не удалось усмирить гнев, охватывавший его всякий раз, когда ситуация с графом Торнриджем обсуждалась слишком уж долго. Временами ему казалось, что было бы разумнее бросить это дело и признать свое поражение, тогда бы он обрел хоть какой-то покой, но, с другой стороны, он прекрасно понимал: отказываться от своих законных прав - это малодушие.

Выходя из кофейни, Джонатан едва не столкнулся со слугой в дорогой ливрее. Поклонившись, тот спросил:

- Мистер Джонатан Олбрайтон, не так ли?

Джонатан кивнул, и слуга протянул ему письмо. Осмотрев бумагу и печать, Джонатан вскрыл послание и прочитал всего лишь несколько слов:

«Вторник. Восемь часов. Вист.

Каслфорд».

Когда Селия проснулась на следующий день, небо было затянуто тучами. Взглянув на часы, она поняла, что проспала дольше, чем намеревалась. Сегодня у нее было множество дел, и ей не следовало так долго валяться в постели.

Надев халатик, Селия накинула на плечи теплую шаль. Мистер Олбрайтон должен был сам приносить себе воду по утрам, и то же самое приходилось делать и ей. Однако ее совершенно не прельщала утренняя прогулка по саду в такую скверную погоду - было холодно и дул сильный ветер.

Открыв дверь спальни, девушка обнаружила за ней ведро с водой. Попробовав воду пальцами, она обнаружила, что вода в ведре была не такая уж холодная. Вероятно, ведро простояло у двери довольно долго. И было совершенно очевидно: воду принес к двери ее жилец - другого объяснения просто быть не могло. «Что ж, очень милый жест… хотя и неожиданный», - подумала Селия. Но как мистер Олбрайтон узнал, что она еще не встала с постели? Селия улыбнулась мысли о том, что он, возможно, ждал встречи с ней, когда спускался сегодня утром по лестнице. Вполне вероятно, что действительно ждал, - ведь она же всегда ждала его появления, хотя и скрывала это.

Одеваясь, Селия услышала ритмичный стук молотка - очевидно, кто-то работал по соседству. Эти звуки напомнили ей о том, что следовало найти кого-то, кто мог бы заменить юного Тома. Было ясно, что после вчерашней сцены он у нее больше не появится. Это было еще одно дело, которое ей предстояло сегодня выполнить.

Причесавшись, уже со шляпкой и пелериной в руках, Селия начала спускаться по лестнице. С каждым ее шагом удары молотка становились все громче. В какой-то момент она поняла, что шум доносится из задней части ее дома, где находилась светлая гостиная. Приблизившись к ней, Селия услышала голоса.

- Я все же думаю, что ей следует пригласить другого плотника, - говорила женщина.

- Главное - чтобы хватило гвоздей, - ответил мистер Олбрайтон.

Тут Селия вдруг поняла, что женский голос принадлежал Верити. Господи, но как же так?! Что за дьявольщина?! Почему подруга пришла к ней сюда без предупреждения - да еще и в тот момент, когда Джонатан находится в доме?!

Селия вошла в комнату и увидела мистера Олбрайтона в рубашке и жилете и с молотком в руке. Что же касается полок, то в этом деле был заметен явный прогресс. А советы Джонатану давала сидевшая с планом на коленях и в костюме для верховой езды ее добрая приятельница Верити, жена графа Хоксуэлла.

Тут Верити наконец заметила Селию.

- А-а, вот и ты, дорогая! Знаешь, калитка в саду была открыта, и я вошла, чтобы посмотреть твой новый дом. Твой работник сказал, что ты еще спишь наверху, и я, чтобы не будить тебя, решила ему пока помочь.

Селия подошла к гостье и обняла ее. Потом, повернувшись к Джонатану, сказала:

- Надеюсь, моя подруга не очень мешала вам, мистер Олбрайтон. Между прочим, мы с вами не заключали договор на ту работу, в которой она, по ее словам, помогала вам.

- Похоже, леди считает, что я не слишком разбираюсь в таких делах, - с усмешкой ответил Джонатан. - Но думаю, что с ее помощью у меня непременно что-нибудь получится. Она прекрасная помощница!