Мэгги Осборн - Невесты песчаных прерий

По мнению Мем, всякая женщина может оказаться в подобном положении. Если бы Бути и Роберт не приютили ее под своей крышей, что могло бы случиться с ней самой? Может быть, она тоже… Но думать о таком просто невыносимо. Куда забавнее думать, что она — старая дева и девственница… Как хорошо, что Бути не умеет читать ее мысли!

— Вы с Хильдой планируете посетить ферму Адисонов сегодня днем? — спросила Мем.

Перрин коснулась своих пыльных волос и посмотрела туда, откуда доносились крики и смех. В ее огромных темных глазах промелькнуло нетерпение.

— Я пойду, а Хильда еще не решила.

— Не хотите ли… — Мем немного помолчала и поспешила закончить свою мысль, чтобы не передумать: — Я подожду вас, пока вы будете стирать и купаться. Не хотите ли пойти на ферму вместе?

Ясно, такое предложение шокирует Бути.

Перрин подняла голову, и ее глаза наполнились слезами благодарности.

— Хочу, — сказала она тихо. — Очень. Обещаю, я не долго задержусь.

— Не спешите из-за меня. Мне еще возиться с лепешками, а потом я хотела переставить вещи у нас в фургоне.

Перрин коснулась рукава Мем, потом пошла вниз по тропинке к ручью к остановилась, чтобы бросить на Мем взгляд через плечо.

Осмотревшись вокруг и убедившись, что погонщики за ней не подглядывают, Мем села на большой камень и раскинула по плечам свои еще влажные волосы.

Перед ее внутренним взором возникли огромные глаза Перрин и слезы благодарности в них. Мем поняла, что должна предложить Перрин Уэйверли свою поддержку.

«Во имя Господа Бога…»

На ферме нет ничего интересного, решила Августа. Она зря прошла такое расстояние. Сидр сына Адисона с виду казался слабоватым, а стоил три пенни за кружку. И все же ей хотелось пить после долгой прогулки, поэтому она порылась в своем ридикюле с выражением замешательства на лице и притворилась, что забыла взять с собой деньги. Великодушно позволяя Бути угостить ее кружкой сидра, Августа понимала, что теперь придется общаться с Бути оставшуюся часть дня, — такая пытка, но ведь это стоит кружки сидра!

Сидр был сильно разбавлен водой, как она и предполагала, однако холодный. Освежившись, они с Бути зашли в дом — нанести визит вежливости миссис Адисон. Комнаты были просторные, но обстановка унылая, как и давно вышедший из моды наряд миссис Адисон.

— Полнейшее отсутствие чувства стиля, — прокомментировала Августа, когда они спустились с крыльца и раскрыли свои зонтики.

— Полнейшее, — эхом отозвалась Бути.

Они пересекли двор и отошли на некоторое расстояние от фермерских построек. Здесь прямо на голой земле сидели с отрешенным видом три индейца, просившие подаяния, — двое мужчин и женщина. Вокруг них собралась группа невест, и Августа заметила, как Люси Гастингс дала одной из этих тварей монету в пять центов.

— Она дочь священника, но все же…

Бути уже была готова согласиться, но не успела и рта раскрыть, как от группы женщин, окружавших индейцев, отделилась Кора Троп. Она подошла к ним с выражением угрюмой решимости на лице.

— Могли бы и мне предложить кружку сидра, — заявила Кора.

— Извините нас, — сказала Августа, обращаясь к Бути. Схватив Кору за локоть, она оттащила ее в сторону. — Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?!

Кора вздернула подбородок:

— Я бы и сама купила себе прохладительный напиток, если бы вы заплатили то, что должны мне! И еще брелок, если захочу. Но я полагаю, этого не произойдет. Во всяком случае, сейчас. Поэтому дайте мне хотя бы на сидр.

Августа похолодела. Она не знала, что предпринять. Кора день ото дня становилась все более воинственной и настойчиво требовала вернуть долг. А Августа не могла ей заплатить. Оскорбленная гордость и страх разоблачения превратили ее в комок нервов. Она пристально посмотрела на дешевую шляпку Коры, на ее поднятый вверх подбородок. И поняла, что пройдет совсем немного времени, и та начнет жаловаться другим невестам, что ей не платят.

При этой мысли Августа почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Она этого не вынесет! Семейная честь Бойдов зависит от благоразумия дочери могильщика! Она умрет, умрет от стыда, если люди узнают, что у нее всего только сорок долларов на дорогу до Орегона. Сорок долларов — это все ее состояние, все, что осталось после того, как она заплатила долги отца.

А Кора хотела получить одну восьмую от всех ее денег. Если Августа заплатит Коре те пять долларов, что задолжала ей, у нее останется всего лишь тридцать пять, которые нужно растянуть на пять месяцев, на двести миль пути.

Мгновение Августа смотрела в дерзкие глаза служанки. Она ненавидела Кору Троп с такой страстью, на которую, как ей казалось, она прежде не была способна. Наконец, поджав губы, Августа с дрожью открыла свой маленький ридикюльчик, свисающий с запястья, и разыграла сцену, которую уже исполнила перед Бути Гловер.

— Я потратила все деньги, что взяла, — сообщила она Коре высокомерным тоном.

— У вас же нашлись деньги, чтобы заплатить за сидр, — возразила Кора. — Я тоже хочу. — Она топнула ногой. — Черт побери, платите!

— Тише! — Ладони Августы покрылись предательским потом. — Не кричи так. Я… я заплачу тебе доллар, когда мы вернемся в наш фургон.

— Хорошо. Но сидра я хочу сейчас!

Перепуганная громогласным возгласом Коры, Августа быстро огляделась — не услышал ли кто? Нужно было что-то предпринять. И как можно быстрее.

— Подожди здесь, мерзкая попрошайка!

Вместо того чтобы оттаскать Кору за ухо, как ей хотелось, она заставила себя подойти к Бути.

— Милочка Бути, мне не хотелось бы пользоваться вашей щедростью, но бедняжка Кора не взяла с собой ни гроша, а я ведь и сама, как вы знаете, забыла — как глупо мы обе поступили, — поэтому прошу вас: не могли бы вы одолжить мне еще три пенса? На солнце жарко, бедняжка с удовольствием выпила бы чего-нибудь холодненького.

Буга, отступив на шаг, внимательно посмотрела на Кору и прошептала:

— Она говорила… так настойчиво. Неужели вы позволяете ей разговаривать с вами в таком тоне?

Августа подняла обтянутую перчаткой руку — ее небрежный взмах изображал предельную терпимость и снисхождение.

— Ей жарко, и она очень устала, бедненькая. Нужно быть сострадательной и принимать во внимание сложившиеся обстоятельства.

Буш потянула за тесемку своего ридикюля.

— Я поражена, Августа. Вы на удивление великодушны.

— Очень мило с вашей стороны, что вы заметили это, — пробормотала Августа, скромно опуская ресницы.

Как только три пенса оказались у нее в руке, Августа возвратилась к служанке. Бросив на ладонь Коры монеты, она сказала:

— Вот! Ты довольна?