Мэгги Осборн - Невесты песчаных прерий

Когда она выбиралась из фургона, Бути подала ей руку, но Мем отмахнулась от нее.

— Мы воспользуемся этими старыми шалями вместо полотенец, пока я их не отыщу, — решила старшая сестра.

Она взяла узел с грязным бельем, подождала, когда Бути свяжет узел для себя, а потом обе направились к веревкам, которые натянули погонщики.

— О! Я хотела спросить… Ты помнишь имена, вырезанные на крестах, которые мы проезжали прошлым вечером?

Мем внимательно посмотрела на сестру.

— Что толку заполнять свой дорожный дневник именами людей, которых уже нет в живых?

Она не понимала навязчивую идею Бути насчет могил, мимо которых они проезжали почти каждый день. Ведь вокруг — тысячи удивительных вещей, о которых стоит написать. Первая переправа через реку, первая увиденная антилопа, первый удавшийся обед, первый теплый день, первое купание в холодном стремительном ручье.

Прядь рыжеватых волос и хмурый взгляд серых глаз Бути — вот все, что виднелось из-за ее бельевого узла.

— Августа говорит: важно, чтобы имена этих несчастных не были забыты.

— Тогда пусть Августа и записывает их имена.

— Августа говорит, что наш христианский долг — взять на себя эту обязанность. Кроме того, я больше ничего не могу придумать, не знаю, что бы записать в свой дневник.

— Августа говорит! — Мем закатила глаза. — Я уже устала выслушивать: Августа сказала то, сказала это… Может, ты забыла, что еще месяц назад ее величество не соблаговолила бы даже кивнуть тебе, когда шла мимо по улице. И, честно говоря, я сомневаюсь, что тебя засыпят приглашениями от нее, когда мы приедем в Кламат-Фоллс. Ты меня изумляешь. Почему ты бегаешь за этой дамочкой как ручная собачонка?

Брови Бути насупились над узлом белья.

— Мы с Августой становимся друзьями! Она настоящая леди!

— И ты тоже. Ну и что из того? Если хочешь знать, эта надутая гордячка Августа не стоит и мизинца Коры Троп. Бедняжка мисс Троп работает до изнеможения, поскольку твоя уважаемая подруга считает себя слишком благородной, чтобы хоть пальцем пошевелить.

Одно только предположение, что Августа Бонд может помогать в обыкновенных делах простым смертным, шокировало Бути. Мем вздохнула. Она сомневалась: действительно ли Бути предприняла это путешествие, чтобы быть вместе с ней? А может, просто из-за того, что Бути наконец-то углядела возможность пролезть в подруги Августы? Если бы каждый раз, когда Бути ложилась спать, горюя о том, что не принимала участия в чаепитии с Августой Бойд или в одном из суаре[2], Мем бросала яблочное семечко, то давно вырастила бы целый фруктовый сад.

Сначала они постирали белье, неловко и не слишком усердно. Улыбаясь, они оправдывались перед Хильдой Клам и Корой Троп: мол, у них не хватило времени нагреть воды и сделать все как положено. Мем была не единственной невестой, которая бросила все свои обычные дела; очевидно, каждая горела желанием искупаться и сходить на ферму Адисона. Бути помогла сестре развесить мокрые нижние юбки и платья на ивовых кустах для просушки под слабым весенним солнышком, а потом обе поспешили вниз, к месту для купания.

Остановившись на тропинке, Мем с минуту наблюдала за купавшимися. Потом громко рассмеялась. Уна Норрис и Тия Ривз резвились в холодной воде, как молодые выдры; они плескались, кричали и смеялись, и их кожа покраснела от холода. Сара Дженнингс в белой рубашке и панталонах стояла по колено в воде и мыла голову Люси Гастингс. Кора Троп, Хильда и Джейн Мангер изучали семейство песчаных черепах, которое они обнаружили неподалеку от ручья.

Бути и Августа, прижавшись друг к другу, стояли на берегу, стояли в презрительном молчании, с содроганием глядя на холодную журчащую воду, и солнце сияло в их распущенных волосах. «Пусть стоят так хоть целый день, если им нравится», — подумала Мем. Она сбросила платье и нижние юбки и, оставшись в рубашке и панталонах, бросилась в воду. Громко завизжала, едва лишь ее кожи коснулся ледяной поток.

Господи, Господи, как замечательно! Несравненное ощущение! У многих ли женщин была возможность купаться вот так, как дитя природы? Омыв водой руки и плечи, покрывшиеся гусиной кожей, Мем распустила волосы, потом согнулась в талии, и ее тяжелые рыжие пряди опустились в воду. Она радостно засмеялась, когда холодные струи закололи голову ледяными иголочками. Если бы не ее почтенный двадцативосьмилетний возраст, она бы присоединилась к молоденьким барышням, брызгающимся и бегающим наперегонки на отмели. Соблазн был велик. Но она обещала сменить Перрин у веревки, и с ее стороны было бы нечестно тратить время на игры.

Мем выпрямилась, чтобы с волос ее стекла вода, и заметила, что Бути и Августа, строгие и надменные, точно две методистки, все еще дрожали от холода на берегу, уклоняясь от брызг и вздрагивая. Панталоны Августы были оторочены дорогими заграничными кружевами, а рубашка облегала точеную фигуру, а не висела мешком, как на остальных женщинах. Августа смотрела на забавы Уны и Тии с выражением брезгливости и превосходства.

Мем искренне не понимала безрассудного влечения Бути к Августе Бойд. В Чейзити Августа была недоступной царственной особой, слишком высокого общественного положения, как она полагала, чтобы замечать таких; как Бути Гловер или Мем Грант.

Более близкое знакомство не изменило впечатления Мем. По ее мнению, Августа Бойд была эгоистичной, высокомерной и совершенно никчемной особой. Она дерзила погонщикам и хамила Уэббу Коуту. Она едва снисходила до разговоров с Корой Троп и редко общалась с остальными невестами. Если Августа Бойд — продукт материального благополучия и высокого социального положения, то Мем была рада, что у нее нет ни того, ни другого.

Она быстро закончила мыться, наслаждаясь холодной водой, от которой покалывало тело, и ощущением чистоты, потом выбралась из ручья, вытерлась, наскоро просушила волосы и поспешно оделась.

— Простите, что задержалась, — извинилась «на перед Перрин. Раскинув руки, Мем засмеялась, глядя на свою бледную кожу, какая всегда бывает у огненно-рыжих. — Вода прекрасная! Мне так не хотелось вылезать.

Перрин улыбнулась — и превратилась в настоящую красавицу. Внимательно посмотрев на нее, Мем решила, что такой красивой женщины, как Перрин, ей никогда не доводилось видеть. Миссис Уэйверли была небольшого роста, худенькая, но Мем чувствовала: за этой хрупкостью таится недюжинная сила характера. Для того чтобы противостоять тем сплетням, которые распространяли о Перрин, требовались сила и отвага.

Мем не знала, насколько правдивы были эти слухи. Она не знала, действительно ли Перрин — падшая женщина. Но после некоторого размышления пришла к заключению, что ей это совершенно безразлично.