Мэри Спенсер - Поверь в любовь

Поправив волосы, Элизабет принялась так же ловко расстегивать крохотные пуговки на блузке. У Натана захватило дух. Проклятие! Она раздевается! Какого черта ей это понадобилось?!

И какого черта он сидит тут, не в силах отвести от нее глаз? Поспешно отвернувшись, Натан с размаху распластался на земле и чуть было не выругался. Идиот несчастный! Что он делает?! Спрятался в кустах и подглядывает за бедняжкой, которая об этом и не подозревает! И за кем – за женой Джима! Проклятый дурак!

Она жена Джима, напомнил он себе. Его так и подмывало обернуться, потому пришлось до боли закусить губу. «Жена моего лучшего друга», – подумал он с тоской.

И она раздевается всего в нескольких шагах от него.

Впившись ногтями в землю, он заставил себя лежать неподвижно, стараясь не слушать, как позади журчит вода, стекая в старый медный таз. Плеск этот грохотом водопада отдавался у него в ушах. Казалось, Натан сходит с ума: он слышал слабый шелест упавшей на землю одежды, слышал, как лопались мыльные пузыри и скользило душистое мыло в ее проворных ладонях, ощущал аромат свежести и чистоты юного девичьего тела. Вдруг она ойкнула и рассмеялась, когда холодная вода обожгла ей плечи, и Натан вздрогнул, как от удара.

Стиснув зубы, он старался отогнать прочь соблазнительные картины, нарисованные его воображением, но все было напрасно. Понемногу плеск воды стих, и он понял, что Элизабет стала одеваться. Выждав немного, он оглянулся.

Теперь на ней была чистая белая блузка, застегнутая до самого подбородка, и темно-синяя юбка. Поверх блузки Элизабет накинула такой же жакет. Натан напряженно следил, как она застегивает его – пуговка за пуговкой, – и горькое чувство потери чего-то прекрасного и дорогого вдруг омрачило его душу.

– Элизабет!

Услышав мужской голос, Элизабет вздрогнула всем телом и очнулась. К ее удивлению, это оказался Натан Киркленд, и, что самое странное, он явно ехал издалека, в то время как она считала, что все в доме еще крепко спят.

– Доброе утро, мистер Киркленд, сэр.

Натану страшно нравилось, как она произносит его имя с этим своим мягким южным акцентом: «Куклэнд». «Интересно, – подумал он, – а Джиму тоже нравится, как она его называет – не Джеймс, а Джэимс?»

– Доброе, – коротко буркнул он, стараясь не обращать внимания на бешеный стук сердца в груди и отчаянно надеясь, что Элизабет не догадается, как еще пару минут назад он подглядывал за ней. – И раненько же вы поднялись, мэм. – Он с размаху осадил Лягушонка.

– Да, – кивнула она. – Привычка. Когда путешествуешь, привыкаешь просыпаться на рассвете. Но вы, кажется, меня опередили, сэр. И откуда же вы возвращаетесь в такую рань?

– Пас лошадей. Мы пасем все по очереди. В округе встречаются медведи... Да и вообще здесь немало зверья, от которого только и жди беды.

– О! – кивнула она понимающе. – Должно быть, вам не терпится добраться до постели. Прошу прощения, если задержала вас, мистер Киркленд.

Да доживи он до ста лет, и то никогда бы не пресытился слушать, как она произносит его имя, решил Натан. И не раздумывая спешился.

– Нет, мэм, я вовсе не устал, – с улыбкой солгал он, взяв Лягушонка под уздцы и приблизившись к ней. – А вот вам, должно быть, было не очень-то удобно, раз вы с рассветом уже на ногах. И мне очень жаль, поверьте. Я пытался уговорить Джима переночевать в доме, но он отказался наотрез.

– О нет, мистер Киркленд, все было чудесно, – запротестовала она, чуть заметно краснея. – Просто я привыкла рано вставать, я же вам говорила. Может быть, я займусь завтраком, если ваши люди не рассердятся, что я их разбудила?

Она, похоже, никогда не улыбается, вдруг со странным чувством неловкости подумал Натан.

– Ерунда, ребятам все равно уже пора вставать. Только вот не стоит вам так утруждаться, мэм. Мы и так вам по гроб жизни обязаны за вчерашний обед. Ей-богу, отродясь ничего вкуснее не ел, да и парни были в восторге.

– Я очень рада, что вам понравилось, – прошептала она, робко поднимая на него огромные серьезные глаза.

Смутившись, Натан отвернулся.

– Да, конечно, понравилось, – повторил он, не зная, что сказать. – Я уж решил, что Ингвара хватила кондрашка, когда вы подали пудинг и кофе. В жизни не видел такого выражения у него на лице. Все было классно!

– Приятно слышать, мистер Киркленд. Знаете, жаль было бы, если бы свернулось такое чудесное молоко... тем более что Билли взял на себя труд подоить корову... А пудинг сделать очень просто. Рецепт достался мне еще от прабабушки. Она была немкой по происхождению. Может быть, поэтому блюдо так понравилось мистеру Вандергаарду. Он ведь норвежец, так, кажется?

– Да, норвежская селедка, – пошутил Натан, но под ее негодующим взглядом неожиданно почувствовал себя гадким шалунишкой лет пяти от роду. Поспешно сдернув с головы шляпу, он смущенно потупился. – Да... я хочу сказать, вы правы, мэм, он из Норвегии. Что... – Голос у него неожиданно сорвался, словно у зеленого юнца с едва пробивающимися усиками. Окончательно смутившись, Натан закашлялся. – Хм, а что вы здесь делаете? – Он красноречиво обвел глазами поле.

Элизабет проследила за его взглядом.

– Здесь очень красиво, – сказала она, аккуратно пригладила юбку и робко двинулась вперед. Натан последовал за ней как на привязи, окидывая ее взглядом с головы до пят. Вдруг она неожиданно остановилась, и Натан чуть было не сшиб ее с ног. – Я просто вышла полюбоваться, – объяснила она. – Совсем не похоже на Теннесси, но тоже очень красиво. – Элизабет со вздохом осмотрелась. – У вас тут все будто из золота. А у нас в Теннесси все зеленое. Мне хотелось получше рассмотреть те деревья – Джим вчера сказал, что это дубы, – они так красивы, особенно сейчас, на рассвете! Никогда не видела ничего подобного! Но потом я увидела это... – Подобрав край юбки, она двинулась вперед, и опять Натан послушно зашагал за ней. – Вот, – остановившись, Элизабет указала куда-то пальцем, – это, случайно, не фундамент?

– О Господи, – буркнул он, – выведали все-таки мой секрет! Да, это фундамент. Я заложил его чуть ли не восемь лет назад, когда только осел в здешних местах. – Натан рассмеялся. – Дом моей мечты, так сказать.

Джим уже не раз надо мной подшучивал из-за него. Держу пари, это он вам сказал, верно? Элизабет покачала головой.

– Ну что ж, – вздохнул Натан, взобравшись на кладку, которую сотворил своими собственными руками. – Когда я только купил Колд-Спрингс, у меня было черт знает сколько планов, каким будет мой дом. Одного только я не знал – сколько трудов уйдет прежде, чем появится приличное стадо. Я тогда ничего не знал: ни как в одиночку строить конюшни, ни как чистить стойла... в общем, ничего из того, что требуется, когда занимаешься лошадьми. – Он упер руки в бока и с досадой пнул фундамент. – Первым делом поставил на холме палатку, а потом занялся этим. Все мечтал, как построю прекрасный дом, потом найду себе жену и привезу ее сюда. Пойдут детишки, и все будет чудесно – я буду приходить после работы, а они будут бежать мне навстречу, и на плите будет ждать вкусный обед, и... и все такое. – Он искоса глянул на Элизабет. – Глупо, верно?