Джейн Бонандер - Танцующие на снегу

– Кори, сейчас мы оденемся, а потом вместе выйдем во двор и поиграем. – Сюзанна вздохнула с облегчением, когда ребенок сразу согласился.

Но в душе Сюзанны не утихала битва. Натан Вулф без труда покорил ее сына. Первым побуждением Сюзанны было помешать ему, и она гадала, что послужило тому причиной: боязнь призраков прошлого или неясных теней будущего.

Нат укрепил новые перила и проверил надежность столбов, поддерживающих крышу над верандой.

Работы осталось совсем немного, если только ему не удастся убедить Сюзанну, что необходимо сменить и пол на веранде, и всю крышу. Разумеется, при этом он не покривил бы душой, но он понимал: Сюзанна желает поскорее отделаться от него.

Все утро Нат думал о Сюзанне. Его мучило какое-то неприятное ощущение, настолько странное, что он не решался размышлять о нем, ибо тогда причины собственного пребывания возле этого дома казались надуманными, а цели – корыстными. Но больше всего Натана волновало то, как неестественно Сюзанна воспринимает обычные, повседневные дела.

Когда Кори пролил молоко, Нат узнал выражение, промелькнувшее в глазах Сюзанны и Кори.

Ему и прежде доводилось сталкиваться с таким животным страхом и леденящей паникой. Он отчетливо помнил напряженные позы матери и ребенка, неудержимую дрожь Кори. А затем ему вспомнилось, как Кори ломал палочки…

Нат бывал в домах, где жены и дети ежедневно терпели побои. Кое-кто из мужчин избивал близких, считая, что имеет на это полное право. Другие же вымещали на женах и детях свое раздражение. Некоторые мужчины похвалялись тем, что их жены «знают, кто в доме хозяин», хотя часто это были одни разговоры. Но больше всего Нат презирал тех, кто испытывал удовольствие и возбуждение, видя страдания беззащитных.

Гнев разъедал рану в душе Ната, он чувствовал во рту едкий привкус желчи. Очевидно, Сюзанна не раз подвергалась побоям, а может, и Кори тоже. Значит, все, что прежде ему говорили о Сюзанне, неправда. Бывали минуты, когда Нат жалел, что остановился в Сент-Луисе по дороге домой, но к тому времени у него уже не было настоящего дома. Слово «дом» стало для него бессмысленным. И черт побери, Санни Уокер ловко обвел его вокруг пальца. Нат мог поручиться: этот подонок способен при желании обхитрить даже гризли. Нат проговорился о том, что ищет работу. Ему требовались деньги, чтобы привести в порядок дом, и в то время ему было наплевать, за какую работу ему заплатят.

С Санни Уокером он познакомился в салуне, за игрой в покер. Позднее, когда Санни обчистил карманы Ната, они заключили сделку.

Уокер предупредил Ната, что беглянка – «хитрая сучка, чертовски смышленая, хоть с виду и милашка». Нат не раз размышлял, не ведет ли Сюзанна искусную игру, но если и так, играла она на редкость умело.

Нат оказался между двух огней. Он уже получил задаток, а он никогда не бросал работу, за которую ему уже заплатили. Ему пора перестать считать Сюзанну невинной жертвой. Как бы ни поступил с ней Уокер, когда Нат привезет ее в Миссури, – это касается только Уокера… Черта с два! Чутье подсказывало: если он отвезет Сюзанну к Санни Уокеру, он совершит огромную, непростительную ошибку. Но Нат не позволял себе поддаться чутью…

Он как раз перекладывал поленницу под кухонным окном, когда услышал, что Сюзанна и Кори вышли из дома.

– А мы походим по воде босиком, мама?

– Ну конечно, сынок! Помнишь место, где вода совсем теплая? А теперь дай маме ручку, и мы будем учиться прыгать. Ты помнишь песню про лошадку?

Нат смотрел им вслед. Кори неуклюже подскакивал на одной ноге рядом с матерью. Бережно держа Кори за руку и подобрав юбки до колен, Сюзанна весело прыгала по тропе, ведущей вниз с холма, распевая шуточную песню о лошадке, которая умела летать.

Сердце Ната заполнило ошеломляющее тепло. Если Сюзанна играла, то она только что допустила ошибку, выйдя из образа.

Макс, который лежал в тени, поднялся, встряхнулся и шагнул вслед за хозяйкой, но тут же обернулся и взглянул на Ната, очевидно, не зная, кого из них следует охранять.

– Иди, иди, приятель, – посоветовал Нат. – Присмотри за ними.

Макс сорвался с места и вскоре исчез в кустах.

Проверив запасы досок, Нат понял: их не хватит, чтобы сменить пол на веранде. Сюзанна не заметит разницы, если он немедленно отправится в Энджелс-Вэлли и купит доски сам.

Нат отправился в город, но выбрал окольную тропу, проходящую мимо реки. Он просто хотел убедиться, что с Сюзанной и ребенком все хорошо. Но когда он услышал смех Сюзанны, непривычное, но приятное стеснение в груди насторожило его: он услышал неприкрытую радость в ее голосе.

Подъехав поближе, Нат заметил их. Остановив лошадь у зарослей толокнянки, он всмотрелся, и хотя понимал, что сейчас поступает ничем не лучше любителя подсматривать в окна Эли Клегга, он не мог отвернуться.

Кори, одежда которого была аккуратно сложена на траве у берега, сидел на мелководье, брызгаясь и смеясь. Он пустил палку вниз по течению, и Макс галопом понесся за ней, схватил и принес мальчику. Тот вновь бросил палку.

Сюзанна сидела на берегу и болтала ногами в воде, подняв платье и нижнюю юбку выше колен. Запрокинув голову, она смотрела в небо, жмурясь от яркого солнечного света. В ее волосах вспыхивали красноватые искры.

– Мама! Иди сюда! Иди сюда! – звал Кори, ритмично ударяя ладошкой по воде.

Вытащив ноги из воды, Сюзанна согнула их, прижав к груди.

– Сынок, не надо искушать меня, – со вздохом попросила она.

Макс выбрался на заросший травой берег, где сидела хозяйка, и яростно встряхнулся, осыпав Сюзанну дождем брызг. Она охнула, и тут же над рекой вновь взлетел ее серебристый смех.

– Кори, Макс все равно вымочил маму насквозь! – Она поднялась, расстегнула крючки спереди на лифе и спустила с плеч платье, а потом перешагнула через него и нижнюю юбку. Стащив через голову нижнюю кофточку, она осталась в сорочке и панталонах, закатанных выше колен.

Нат понимал, что ему следует отвернуться, но не сделал этого. Словно завороженный, он наблюдал, как Сюзанна входит в воду. Она подбоченилась, и сорочка натянулась у нее на груди. Даже с того места, где сидел Нат, он видел идеальные очертания ее фигуры под тонкой тканью. Ее профиль был великолепен, округлая грудь упруго подрагивала под сорочкой.

Взгляд Ната словно приковался к глубокой ложбинке между грудями, когда она склонилась, шутливо журя собаку. Низкий вырез белой, отделанной кружевом сорочки почти обнажил грудь, и Нат почувствовал зарождающуюся в глубине его чресел жажду.

Он с трудом отвёл взгляд и обнаружил, что вспоминает изгибы ее бедер и длинные, стройные ноги. Он разглядел под панталонами еле заметную округлость живота и опустил глаза ниже, к слиянию бедер. В этот миг во рту у него пересохло: под тонкой тканью отчетливо просматривалось манящее гнездышко каштановых кудрей, скрывающих ее волшебные, женственные тайны…