Бетина Крэн - Неотразимый обольститель

– Да у тебя была пара восьмерок, ты бы проиграл и собственную задницу. – Линч удержал порывающегося уйти приятеля. – Говорю же тебе, я видел, как индус нес ее наверх, а она лягалась и вопила. Я глазам своим не поверил, пошел за ними, чтобы рассмотреть получше, – и вот, стоит она там, в одних чулках и нижнем белье, бесстыжая, как девка. Это она, говорю тебе, Беатрис фон Фюрстенберг, точно. – Его глаза засияли. – Попалась прямо в объятиях греха.

Финансист Гарри Уинтроп уставился на своего коллегу, члена правления Объединенной корпорации Арчибальда Линча, раздумывая, куда их может привести такое поразительное открытие. Он бессчетное количество раз спорил с Беатрис фон Фюрстенберг по поводу различных деловых соглашений и постоянно был вынужден признавать ее правоту и умение маневрировать в сфере бизнеса.

– Боже мой, да если это правда...

– Это она, поверь мне. – В улыбке Линча была изрядная доля злобы. – Получается, что наша высокомерная миссис фон Фюрстенберг имеет тайную склонность к разврату.

– Тогда она попалась! – Уинтроп откинул голову и захохотал; его мясистое лицо покраснело. – И на следующем собрании членов правления корпорация наконец-то свергнет ее проклятую «юбочную диктатуру»!

Только в середине следующего дня Беатрис удалось принять ванну и получить возможность поговорить с девицей, которая могла бы пролить какой-то свет на историю с похищением. Пленница провела ночь, примостившись на краешке громадной кровати, то просыпаясь, то опять погружаясь в дремоту, стараясь постоянно контролировать себя. Она проснулась уставшей, все тело болело от неудобного положения во время сна, от невозможности расслабиться в ее ситуации и от схваток с Панджабом. Еще хуже было то, что она не знала, сколько проспала – час, два или десять. Позже ей доставили еду – яйцо всмятку, бекон, жареную картошку, печенье и кофе. Она спросила старого лакея, который принес поднос, который час, и удивилась, услышав в ответ:

– Полдень. В «Восточном дворце» всегда очень поздно ложатся – пробурчал он, – и еще позже встают.

Еще через некоторое время прибыла ванна – ее внесли две пожилые женщины в форме горничных и та самая молодая женщина, которую Беатрис хотела расспросить о происшествии. Пока горничные наливали воду в сидячую ванну, пленница пыталась втянуть девицу в разговор, поинтересовавшись ее именем и тем, как она попала в «Восточный дворец».

– Мэри Кэтрин, – с сильным ирландским акцентом ответила та, откидывая назад копну густых каштановых волос. – Мэри Кейт, как зовут половину всех ирландских девушек. Мы приплыли на корабле, когда я была еще совсем малышкой. У мамы, кроме меня, еще было полдюжины ртов, так что она отдала меня в услужение, как только смогла. Мне тогда едва четырнадцать исполнилось, но выглядела-то я постарше. – Она задумалась. – Привлекала внимание мужчин. Скоро и хозяин, и его сын – оба лазили ко мне в постель. Хозяйка застукала их, а избила до черноты меня. Я пошла домой, мама стояла на пороге и говорила, что это я во всем виновата, потому что порочная и склоняю мужчин к греху. Она не впустила меня, а мне некуда было идти... без денег...

Сидя на краю бархатной кушетки, Беатрис смотрела, как Мэри Кейт пробует воду в ванне, и думала, что за обычным нахально-веселым поведением девушка прячет боль. Мэри Кейт, как и многие представительницы ее класса, стала жертвой бессердечности богатых, с положением в обществе мужчин. Когда все раскрылось, именно ее обвинили в испорченности, и собственная мать выгнала ее на улицу – в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, в возрасте Присциллы. Сейчас под пудрой все еще скрывались черты той обиженной девочки.

– Я решила, что раз уж я такая опытная ис-ку-си-тель-ница, а целомудрия все равно не вернешь, то пусть мне лучше за это платят. – Мэри Кейт подняла голову и расправила плечи с намеренно похотливой улыбкой. – И мне хорошо платят. Я отлично умею распалять мужчин, доводить до безумия, а потом удовлетворять и успокаивать.

То, с какой гордостью девушка говорила о своих греховных способностях, ошеломило Беатрис.

– Но ведь тебя удерживают здесь, чтобы мужчины могли удовлетворять свои потребности.

– Удерживают меня? – Мэри Кейт очень удивилась, потом рассмеялась. – Никто меня не удерживает и не заставляет ничего делать. – Она ткнула себя пальцем в грудь и, упрямо выставив подбородок, проговорила: – Хотела бы я посмотреть на того сукина сына, который бы попробовал меня заставить!

– Но это чудовище Панджаб...

– Панин? Он наша защита. Лапает, конечно, но неплохой парень, если держать задницу подальше от его клешней. Неравнодушен к мягким булкам наш Панни. – Она улыбнулась, показав ряд здоровых зубов. – Ну а кто из них равнодушен? Они все не прочь пощупать, верно? Панджаб так и делает. – Она покачала головой. – Никто нас здесь не держит силой, никому это не нужно. Да и куда нам идти?

– Ты могла бы работать в магазине... или стать швеей... или... – Беатрис замолчала, увидев укоризненную гримасу на лице Мэри Кейт.

– Продавщицы не едят каждый вечер бифштекс и не пьют французское шампанское. – Она приподняла кружевную оборку на ниспадающем складками пеньюаре. – Они не получают красивую шелковую одежду и французские духи. Или подарки от членов городского правления, от конгрессменов... даже от настоящих английских лордов. А твои швеи... они слепнут в двадцать пять, а потом им дорога в богадельню... если их еще туда возьмут.

Беатрис не понимала таких рассуждений, но ей нечего было возразить.

– Ну давай, лезь в воду. Как тебя зовут, повтори-ка?

– Миссис фон Фюрстенберг, – ответила Беатрис, вставая и послушно поворачиваясь, когда Мэри Кейт стала помогать ей раздеваться.

– Нет, я имею в виду твое имя, а не твоего старика. Которое дали при крещении.

– Беатрис.

– Бе-е-атрис? – Мэри Кейт рассмеялась. – Похоже на засушенную старую тетушку. Я буду звать тебя... Биби. Да, так мне больше нравится. Залезай и отмокай, Биби.

Фамильярность девицы должна была оскорбить Беатрис, но прошло уже так много лет с тех пор, как кто-то называл ее по имени, которое дала ей в детстве любимая сестра. Биби! Воспоминания так расстроили Беатрис, что ей и в голову не пришло оскорбиться на фамильярность Мэри Кейт. Она вошла в ванну.

– Давай я потру тебе спину. – Девушка взялась за губку.

– Нет, это не обязательно.

– Да брось. – Мэри Кейт поддернула пеньюар и опустилась на колени рядом с ванной. Она взяла мыло, наклонила Беатрис и принялась тереть ей спину. – Это одна из моих штучек. Я парней все время мою. – Понизив голос, она заговорщицки зашептала: – А после приходится некоторым надевать подгузники и давать грудь, и тогда они готовы кувыркаться и скакать всю ночь. – Мэри Кейт захихикала, увидев ошарашенное выражение лица Беатрис. – И чего только не вытворяют эти ваши мужчины из общества.