Сердце его в Эдирне - YeliangHua

словно та была шипящей гюрзой, готовящейся к броску. Он дышал часто и хрипло, а от избытка кислорода начала кружиться голова. Его буквально шатало — он едва стоял и всё никак не мог успокоиться.

Он понимал, что наверняка кто-то из гарема использовал комментарии к Корану для любовных посланий тайному возлюбленному.

Он даже привык к нелепой манере осман воспевать красоту, выбирая цветистые сравнения с мёдом, розами и соловьями — однако оказался совершенно не готов к тому, что автор будет упоминать Пророка, буквально сознаваясь в желании стать отступником.

К своему ужасу, Раду даже теперь ощущал странное жжение на губах, словно это его только что автор строк целовал до полуобморока.

Ощущение было порочным.

Раду закрыл лицо ладонями, а затем принялся в исступлении тереть глаза и рот, надеясь хоть так избавиться от проклятого наваждения. Он даже не заметил, как в библиотеку вошёл Мехмед — опомнился, только когда скрипнули ставни единственного окна-бойницы, пропуская в пыльное душное помещение поток вожделённой прохлады.

— В библиотеке всегда жарко, — султан повернулся к Раду, видимо, ожидая должного приветствия.

Раду опомнился:

— Султан Мехмед Хан, — он склонил голову, и, заметив, что Мехмед смотрит на стол, попытался объяснить, что там делает раскрытая книга. К счастью, обрывок записки со стихами куда-то исчез — вероятно, выпал. — Это комментарии к Корану. Меня заинтриговало название.

— Что же вынудило христианина интересоваться Кораном? — Мехмед приподнял книгу, бережно перелистывая страницы. — “Раскрытие тайн праведных”... довольно странный выбор для того, кто сознательно избрал не принимать Ислам.

В голосе его не было упрёка — лишь осторожное любопытство.

— Айаты не всегда легко понять без толкований, — Раду потупился, стараясь не думать о том, что могло бы случиться, если бы султан обнаружил записку. Любому истинно верующему написанное в тех стихах показалось бы оскорблением. Даже Раду, иноверцу, было стыдно и неприлично такое читать. Он до сих пор не находил себе места — его буквально трясло изнутри.

Знал ли Мехмед персидский?..

— Если тебе нужны разъяснения, принц, ты всегда можешь обратиться к своему султану, — неожиданно хмыкнул Мехмед. — Прошу, не чувствуй себя неловко — я буду лишь рад помочь тебе найти путь к Аллаху.

— Благодарю, султан, — у Раду снова начало гореть лицо, но на этот раз причиной была его собственная ложь. Он только что убедил Мехмеда, что читал комментарии к Корану, тогда как сам… Раду быстро прогнал эту мысль, потому что одно лишь воспоминание вызвало у него новую волну нервного шока.

Он не знал, каких богов ему благодарить за то, что записка так вовремя выпала из книги.

— Прошу прощения, но мне нужно идти, султан, — добавил он, снова почтительно склоняя голову, чувствуя себя дёрганным и неловким.

Ему хотелось бежать из библиотеки, но этикет не позволял так поступить, не получив согласия Мехмеда. И, как назло, Мехмед молчал. Взгляд его ещё минуту блуждал по страницам книги, а затем неожиданно снова остановился на лице Раду:

— Да, разумеется.

Раду, стараясь выглядеть почтительно, медленно прошёл к двери и, бросив последний взгляд под стол в тщетной надежде заметить злосчастную записку, вышел в коридор.

Любовное послание вправду словно растворилось в воздухе — было ли оно вообще? Раду уже и в этом начал сомневаться.

***

Послание действительно существовало. Принцу Раду довелось убедиться в этом через пару дней, когда он снова отправился в библиотеку, чтобы проверить корреспонденцию. Впрочем, на этот раз он оказался там не один, поскольку многие обитатели дворца ждали писем из своих родных мест. Вельможи обыкновенно получали почту лично в руки, но, поскольку Раду не был визирем или шахом, ему приходилось, как и другим, ждать, когда посыльный слуга принесёт корзину с распечатанными конвертами. По традиции, перед тем, как передать кому-либо письмо во дворец, его тщательно проверяли и перечитывали.

Когда Раду вошёл в библиотеку, у стола уже собралось довольно много ребят из сераля, а корзина с корреспонденцией была выпотрошена и перерыта. Левент, как старший в гареме, распоряжался письмами своих товарищей, считывая отправителей и определяя, кто был адресатом. Читальный зал был наполнен смешками и охами. Посыльный оставался в стороне, терпеливо выжидая, когда всю почту разберут. Раду не любил толпу, и собирался уже, было, уйти, чтобы вернуться позже, однако Левент неожиданно окликнул и его:

— Постой, юный принц, для тебя здесь тоже есть кое-что! — он намеренно не называл Раду по имени, обращясь к нему по титулу, притом делая это крайне неуважительно.

Раду, который привык к подобной фамильярности, но не желал ни с кем конфликтов, решил сделать вид, словно ничего не услышал. Но в полушаге от двери ему всё-таки пришлось остановиться, когда Левент внезапно громко принялся читать:

“Своё сердце отдать он тебе не желал —

но оно ведь его ни о чём не спросило,

будто нищий, судьбу свою встретило там,

у порога скупого любимого....”

— Это написали принцу?! — заголосили юноши наперебой. — Это принцу Раду?! Дай посмотреть! Что там ещё? Это всё?!

Раду, шумно выдохнув, развернулся к Левенту. Он прекрасно понимал, что именно тот задумал — или, по крайней мере, думал, что понимал. Любимец султана недолюбливал Раду с самой первой встречи, поскольку считал его своим соперником. Его попытка приписать Раду несуществующие отношения была шита белыми нитками и явно была нацелена на то, чтобы опорочить Раду перед султаном, пустив сплетни.

— Что это? — Раду скрестил руки на груди, меряя Левента ледяным взглядом.

— Письмо, — светловолосый юноша заулыбался, изображая невинную заинтересованность. — Похоже, его написали тебе.

— Мне не интересна любовная чушь. Но, раз уж тебе так любопытно, что мне пишут, будь добр, найди письмо моего брата.

— Мы разобрали корзину — для тебя здесь было только одно письмо, юный принц, — продолжал щебетать Левент. — Как жаль, что отправитель не назвал себя.

— Раз так, то мне, тем более, не интересно, — Раду снова развернулся, чтобы уйти. Похоже, ему здесь делать было больше нечего.

Вот только далеко уйти не вышло, потому что в дверях библиотеки каким-то образом оказался султан Мехмед. Неизвестно, сколько времени он стоял за спиной Раду, и как много слышал — однако от того, как он смотрел на него, принцу внезапно сделалось не по себе.

— Султан Мехмед Хан!.. — Левент и другие парни из сераля почтительно склонились.

— Султан Мехмед! — посыльный неожиданно покраснел, тоже склоняя голову. — Они отобрали