Сэнди Хингстон - Безрассудная леди

Отхлебнув бренди, Лукас стал вспоминать события этого вечера.

Он не собирался присутствовать, видит Бог, совсем не собирался, но в конце концов, когда дом наполнился гостями и взрывы смеха стали доноситься к нему наверх, где он укрылся ото всех с кларетом и книгами, ему захотелось присоединиться к ним.

Человек не может быть островом, затерянным в океане. Кто это написал? Только не Шекспир.

Но неужели ему не хватает косых взглядов и шепота за спиной? Все они знали, что он сделал. Неужели общество стало настолько беспринципным, что ему безразлично? Если так, он не желает иметь с ним ничего общего.

Что до русской девчонки, она ничего собой не представляет. Правда, внешность у нее как у богини, а манера держаться — как у герцогини.

А сила воли, кажется, даже выше человеческих возможностей, думал Лукас, забираясь в постель. Интересно, что она чувствовала сегодня, глядя на толпу раболепствующих поклонников, пышно разодетых дам, на роскошные деликатесы, затраты на которые могли бы в течение года прокормить все население Мишакова?

Впрочем, Бог с ней. Скоро она исчезнет из его жизни. С этой мыслью Лукас повернулся на бок и наконец провалился в сон.

Глава 9

Брайтон

1813 год

— А этот от кого? — спросил Лукас, глядя, как Татьяна шествует через комнату с букетом анютиных глазок.

— От Фредди Уитлза. «Анютины глазки для того, чтобы помнили» — написано на карточке, но он ошибся. Анютины глазки — для того, чтобы думали. Это розмарин — чтобы помнили. Так говорит Офелия в «Гамлете». — Татьяна сунула носик в цветы.

Сам того не желая, Лукас оторвал взгляд от тарелки с говяжьим филе и увидел ее высокие скулы на фоне ярких цветов. Он торопливо опустил глаза.

— Жаль, что вы не смогли пойти вместе с нами, чтобы посмотреть Бракстона в «Гамлете». Великолепная пьеса.

— Я ее видел, — сухо заметил Лукас и позвонил, чтобы принесли еще тостов.

Татьяна пожала плечами:

— Вас не назовешь приятным собеседником…

— Значит, ты считаешь меня занудой?

Графиня постучала ножом по краю тарелки.

— Прекратите оба! Вы препираетесь словно брат и сестра. Если бы я хотела, чтобы у тебя была сестра, Лукас, то она была бы именно такой.

— Вместо этого ты нашла мне кузину.

— Разве это она нашла? — Лицо девушки выразило искреннее удивление.

— Довольно! — устало прикрикнула Далси. — Татьяна, сядь и поешь.

— Я выпила шоколаду с бисквитом в своей комнате. Больше у меня ни на что нет времени — мы с Сюзанной Катберт отправляемся за покупками.

Лукас вынул бумажник и демонстративно вывалил его содержимое на стол.

— Этого будет достаточно, или мне следует выписать чек?

— Но, миледи, вы же сами сказали, чтобы я подобрала новую сумочку и шаль к муслиновому платью цвета морской волны!

Графиня нахмурилась:

— Не будь таким скупердяем, мой мальчик, и положи свои банкноты назад в бумажник.

— Что в этом толку, если они все равно окажутся у портнихи или у шляпницы?

— Лукас!

— Не обращайте внимания, миледи. Что еще можно ожидать от человека, который три месяца не может решиться купить себе лошадь?

Эти слова задели Лукаса за живое — он и сам понимал, что давным-давно истек срок действия предлога, выдуманного им специально, чтобы сопровождать мать и ее подопечную в Брайтон на летний сезон.

— Я остаюсь здесь, — сказал он, поджав губы, — поскольку хочу убедиться, что у меня хватит денег на покупку, если я найду подходящего коня.

— Если бы даже вам попался боевой конь самого Александра, вы бы и тогда раздумывали! — Татьяна презрительно фыркнула.

Лукас уперся ладонями в крышку стола.

— Прошу не забывать, кузина, кто именно оплачивает вашу одежду, крышу над вашей головой, постель, в которой вы спите, шоколад и бисквиты, ложу в опере, а также…

— Довольно! — Графиня хлопнула в ладоши. — Прекратите перебранку!

Зеленые глаза Татьяны сверкнули.

— Как, кузен Лукас, я могу забыть о том, о чем вы напоминаете мне при каждом удобном случае?

Внимание воюющих сторон отвлек стук в дверь.

— Мисс Катберт к мисс Гримальди, — громко объявил Смитерс.

— Я только на минутку поднимусь наверх за шляпкой, — сказала, помедлив, Татьяна. — Какие у вас планы на сегодняшний день, миледи?

— Никаких, вплоть до визита леди Борнмут. — Далси недовольно поджала губы. — Шесть часов — что за странное время для начала приема! Надеюсь, ты сумеешь собраться вовремя?

— Обещаю. — Татьяна улыбнулась и затем, не удержавшись, обернулась к Лукасу: — Если вдруг я увижу хромую клячу, то пришлю ее сюда, чтобы вы приценились. — Проговорив это самым любезным тоном, она помчалась к лестнице.

Далси некоторое время смотрела ей вслед, потом, искоса взглянув на сына, сказала:

— Знаешь, а она ведь совсем не экстравагантна.

— Вот как? Возможно, по твоим стандартам?

— Нет, правда, Лукас. На этой девушке простое муслиновое платье смотрится так, как на других не смотрится шелк. Все дело в ее осанке, в умении носить вещи. На ней все великолепно выглядит.

— Я знаю, что она с блеском сокращает мои доходы.

— Если тебе так мучительно видеть это, ты мог бы… — Далси замолчала.

— Уехать домой? — закончил Лукас. — Эта идея кажется мне соблазнительной. Правда, леди Шелтон сказала вчера, что надеется увидеть меня здесь четырнадцатого. Что за дата четырнадцатое, хотел бы я знать?

— Так, ничего особенного — ужин для нескольких друзей и танцы.

— Для нескольких? — попытался уточнить Лукас.

— Видишь ли, дорогой, нельзя без конца пользоваться гостеприимством других, не приглашая людей время от времени к себе…

— Каких людей?

— Кажется, в списке около ста тридцати человек. Но, — быстро добавила графиня, — не все они, конечно, будут присутствовать на ужине.

«Черт бы тебя побрал, Казимир Молицын!»

— Будет ли когда-нибудь этому конец, мама? — устало спросил Лукас.

— Все зависит от Татьяны. Хотя дело могло бы ускориться, если бы ты не делал таких неуместных замечаний относительно ее поклонников. Фредди Уитлз, например, абсолютно респектабельный…

— Осел.

Далси с невозмутимым видом сложила руки на груди.

— Должна признаться, я не понимаю, какое тебе до этого дело. Выдашь ее замуж, а там все пойдет своим чередом…

— В твоем плане, мама, есть маленький, но важный недостаток. Тебе никогда не приходило в голову, что может случиться, если Татьяна выберет мужа, которого впоследствии сочтет неподходящим? Зная ее, этого вполне можно ожидать. Что, если она решит рассказать ему, как его одурачили?

В ответ Далси покачала головой: