Пегги Уэйд - Чары любви

– Кто знает, тетушка? Я не стала бы так говорить. – Фиби забрала цветы у дворецкого, понимая, что пока они у него в руках, он должен исполнять волю своей хозяйки. – Если вы не хотите наслаждаться приятным запахом, я с удовольствием отнесу их к себе в комнату.

– О мама, – вступилась за цветы Чарити, – они такие чудесные.

– Иди наверх. – Она прогнала Чарити, словно горничную, и все свое внимание сосредоточила на Фиби. – Позволь мне внести в это дело полную ясность. Я разрешу тебе оставить эти цветы, потому что я так хочу. Если и когда ты узнаешь, от кого они, то немедленно скажешь мне.

– Конечно, – согласилась Фиби, подумав про себя: «Ну и ведьма!»

– И, – Хильдегард наклонилась к ней, – ни на секунду не думай обмануть меня.

Фиби проводила, взглядом Хильдегард, которая, подняв подбородок и расправив плечи, стремительно пронеслась по мраморному полу, и, утомленная и подавленная, подумала о еще пяти неделях, которые ей предстояло провести в этом доме.

– Спасибо, что не выдали мою тайну. – Фиби подошла к Сиггерсу, продолжавшему стоять у арочного проема, и положила руку ему на локоть.

– Не понимаю, на что вы намекаете, мисс. – Он наклонил голову и вышел.

Но Фиби все понимала – за короткое время своей неизменной вежливостью и просто добротой она заслужила преданность слуги.

Зарывшись лицом в букет, она упивалась нежностью цветов и их тонким ароматом. Боже праведный, этот мужчина умел действовать быстро – ведь они расстались не больше часа назад, а она уже получила цветы, роскошный букет. Не разделяя ее желания, он решил прислать ей приглашение, и Фиби, не разбираясь, хорошо это или нет, почувствовала себя бесконечно счастливой, но, вспомнив о мерзкой обязанности, нахмурилась.

Глава 4

Женская половина публики в театральном зале, захваченная рассказом о страданиях героини, разом вздохнула, когда темноволосая певица-сопрано взяла верхнюю ноту. Но Стивен, если не считать мимолетных взглядов на сцену, не уделял спектаклю никакого внимания; он, как часто бывало в последнее время, пребывал в раздраженном состоянии и ощущал беспокойство, которое, к его неудовольствию, еще больше его злило.

Прошло уже три дня с тех пор, как он встречался с Фиби в Гайд-парке, с тех пор, как он, поддавшись минутному побуждению, послал ей цветы и приглашение. «Да, – вынужден был признаться себе Стивен, – вероятно, это была не самая блестящая моя идея». Эта загадочная женщина с тех пор больше не позволяла себе утренних верховых прогулок; очевидно, она придерживалась того, что сказала, – ей нужен муж, а не покровитель. Ну что же, он тоже будет придерживаться того, что сказал.

Стивен подробнейшим образом проанализировал ее положение. Снова и снова возвращаясь к нему, он был твердо уверен, что выбрал для Фиби наилучший вариант, ведь так уж повелось, что мужчины всегда заботились о женщинах, и его идея явилась вполне закономерным решением.

Вернувшись мыслями к своему весьма поспешному предложению, он вздохнул и зашевелился в театральном кресле. Ясно, что он разочаровал девушку. Она, вероятно, ждала пару драгоценных безделушек или, на худой конец, нежных слов, но у него просто не было возможности удовлетворить ее желания. И вот сейчас, настроившись на ожидание, как гончая собака на предстоящую охоту, он оглядывал подковообразный зрительный зал, выискивая свою жертву, и за минуту до начала «Итальянки в Алжире» его ожидание было вознаграждено – Фиби появилась с противоположной стороны зала в обществе тети и кузины. Антракт долго не наступал, но наконец, словно по велению свыше, зрители разразились громом аплодисментов, возвестивших об окончании первого акта.

– Первый акт захватывающий. – Уинстон наклонился к Стивену. – Как, по-твоему, поступит парень, чтобы вернуть себе утраченные позиции?

– Кто ж его знает. – Стивен заинтересовался, что же именно он пропустил. – А что ты думаешь, Элизабет?

– Мустафа признается в кратковременном умопомрачении и будет молить Эльвиру о прощении, – уверенно ответила она, обмахиваясь веером.

– Дорогая! – фыркнул Уинстон, – он не может просить женщину вернуться. Это было бы неприлично для мужчины с его положением.

– Если только он не влюбленный мужчина, который наконец согласился с тем, что у женщины может быть своя жизнь, не важно какая, – заявила Элизабет с особым выражением. – Не сомневаюсь, ты сделал бы то же самое ради меня. – И, видя замешательство Уинстона, она слегка толкнула его локтем в бок, а он, рассмеявшись, обнял жену.

– Конечно, дорогая, я готов на все ради тебя. Ты будешь купаться в шелках и драгоценностях. Я переплыву Темзу – хотя после этого, вероятно, буду страдать от болезней, – я даже продам своего любимого жеребца, чтобы только доказать тебе свою любовь и преданность. – Своим признанием он заслужил еще один удар под ребра, и на этот раз Элизабет рассмеялась вместе с мужем.

Стивен испытал чувство зависти при виде таких нежных излияний, и образ Фиби всплыл перед его мысленным взором, вызвав приступ желания, но он усилием воли подавил непрошеное чувство.

– Пожалуй, пойду подышать воздухом.

– Чудесно, и мы с тобой, – объявил Уинстон.

Они окунулись в людскую толчею, где кто-то спускался с верхнего яруса, кто-то, наоборот, поднимался на балкон, а кто-то шел к друзьям в отдельную ложу. Стивен постарался направить Элизабет и Уинстона в противоположную часть театра. Группа крикливых молодых денди, громко обсуждая, что-то, прошла к выходу, и за ней Стивен сразу же увидел Фиби. В простом изумрудно-зеленом платье она стояла спиной к толпе и рассматривала портрет Генриха VIII. Собранные на макушке волосы не скрывали прелестной шеи и плеч, а легкая россыпь веснушек придавала ее коже персиковый оттенок, и Стивен с вожделением подумал о прочих восхитительных частях ее тела, наверное, тоже украшенных веснушками.

– Это мисс Рафферти вон там? – Элизабет ткнула его в плечо, нарушив сладостные мечты.

– По-моему, она, – как можно небрежнее ответил Стивен.

– Подойдем? – Элизабет, не дожидаясь его согласия, двинулась вперед, полностью взяв инициативу в свои руки.

– Пожалуй, лучше последовать за ней, – весело заметил Уинстон, – иначе нам не удастся узнать, что она задумала.

Стивен и сам хотел поговорить с Фиби, но только без посторонних ушей. Он ускорил шаги, чтобы опередить друзей, и, оказавшись первым за спиной Фиби, прошептал ей на ухо:

– Вы скучаете по верховым прогулкам, а я скучаю по вас, Фиби Рафферти.

– Лорд Бэдрик. – Она, сцепив пальцы рук, повернулась к нему, и выражение удивления на ее лице сменилось досадой. – Вы представляете, какие неприятности могли быть у меня из-за вас? Уходите, – движением подбородка она указала в сторону, – пока не вернулась моя тетя.