Пегги Уэйд - Чары любви

– Хм… И подлить масла в огонь любителям смаковать сплетни? Думаю, это лишнее. Я не могу допустить, чтобы твое плачевное положение лишило мою дочь возможности сделать достойную партию.

– Конечно, нет, – согласилась Фиби, зная, что Хильдегард настроена получить приличную компенсацию из наследства Фиби. – Чарити, у тебя есть на сегодня какие-нибудь определенные планы? – обернулась она к кузине.

– Думаю, можно было бы пойти в музей, – немного насмешливо, с лукавой улыбкой предложила Чарити.

– Тебе лучше бы поучиться тому, что должна уметь каждая женщина, а не набивать голову всякой легкомысленной чепухой, – посоветовала Хильдегард, взглянув на дочь поверх стоявшего на столе букета маргариток. – Ты останешься дома и займешься вышиванием.

– Хорошо, мама, – пробормотала Чарити, мгновенно утратив свою веселость.

Фиби не удивляло, что Чарити стремилась как можно скорее, выйти замуж, ведь Хильдегард постоянно помыкала ею, как прислугой. Фиби хотелось, чтобы девушка встала из-за стола, швырнула салфетку и отправилась бы в музей.

– Фиби, – обратилась Хильдегард к племяннице, не скрывая своего раздражения, – все утро приходят письма и приглашения. Я надеюсь, ты будешь соблюдать надлежащий этикет в ответах, в отличие от своей матери, которая проявляла грубость и непочтительность, в результате чего не получила ни единого пенни семейных денег.

– Мой дедушка, очевидно, считал иначе. – Стиснув зубы, Фиби подавила растущее возмущение. – Иначе я не стала бы наследницей поместья Марсден.

– Что ж, верно. Но я никогда не могла понять, из каких побуждений он это сделал. Он всегда с нежностью относился к твоей матери, несмотря на то, что она разбила его сердце.

– Хм… – Фиби вилкой подцепила кусок мяса. – Кажется, день обещает быть погожим.

– Откуда ты знаешь? Ты же только что встала. Твой отец тоже предпочитал валяться по утрам в постели и ждать, куда его кривая вынесет. Я с самого начала видела, что этот человек не подавал…

– Тетя Хильдегард, – остановила ее Фиби с неожиданной для самой себя резкостью.

– В чем дело? – грубо спросила Хильдегард, недовольная тем, что ее перебили.

Разумеется, тетя была так добра, что предложила Фиби крышу над головой, но этим все и закончилось. С момента своего приезда Фиби изо дня в день только и слышала наставления и ворчание завистливой и желчной женщины, но сегодня у нее не было настроения выслушивать нотации; аппетит у Фиби пропал, она отодвинула тарелку и, сложив салфетку вчетверо, накрыла ладонью квадратик зеленой ткани.

– Тетя Хильдегард, – снова начала Фиби на сей раз гораздо спокойнее, – я ценю все, что вы для меня сделали, это правда. Но думаю, нам лучше не затрагивать моих родителей.

– Ты мне указываешь, о чем я могу и о чем не могу говорить в моем собственном доме?

– Я совсем не это имела в виду. Просто я любила маму и папу, и мне очень жать, если вы относитесь к ним по-другому. Но что бы вы о них ни сказали, это не изменит ни мои мысли, ни мои чувства, и я не стану выслушивать, как топчут их добрые имена. Надеюсь, вы сочтете мое поведение вполне уместным; если же нет, у меня не остается другого выхода, кроме как найти себе жилье в другом месте.

Лицо Хильдегард покрылось красными пятнами, ее лоб прорезали глубокие морщины, так что лицо стало походить на лоскутное одеяло, а глаза превратились в щелки. Чарити же, сидя совершенно неподвижно, напротив, широко раскрыла глаза.

– Вы для чего-то еще хотели меня видеть, тетушка? – Фиби, улыбнувшись, похвалила себя за самообладание.

Скованными движениями Хильдегард отодвинула стул и встала из-за стола, вздернув подбородок так, что Фиби испугалась, не переломится ли у тети шея, как кукурузный стебель.

– Для тебя есть почта, – сухо ответила тетя, – советую тебе задуматься над приглашением сэра Леммера. Мы выезжаем на бал к Хольстену в восемь. Пойдем, Чарити.

Глядя вслед своим родственницам, Фиби заметила, что Чарити украдкой оглянулась, словно для того, чтобы убедиться, что она на самом деле видела и слышала то, что сейчас здесь произошло. У самой двери мать и дочь чуть не столкнулись с Сиггерсом, дворецким, который держал перед своим круглым животом огромный и очень красивый букет цветов.

– Цветы для мисс Рафферти, – объявил он, гордо улыбаясь и держа кончиками пальцев левой руки небольшой кусочек бумаги.

Хильдегард бесцеремонно схватила не предназначенный ей конверт, вскрыла и, задохнувшись от злости, повернулась к Фиби, которая безошибочно поняла, кто прислал цветы. Птичка попалась в западню. Фиби, прикинувшись непонимающей, стояла у своего стула и ждала, что будет дальше.

– Я это всегда знала, – прошипела Хильдегард, – ты в точности такая же, как твоя мать.

– Спасибо.

– Хм… – Хильдегард двинулась к Фиби, сжимая трясущейся рукой записку. – Объясни, что это значит.

– Могу я сначала прочитать ее? – спросила Фиби, решив, что ее ответ будет зависеть от того, что написал лорд Бэдрик, и Хильдегард положила записку в протянутую руку девушки.

«Пусть победит лучший, мужчина или женщина. До завтрашнего утра. Ваш самый горячий поклонник». Все было сказано коротко и по существу. Не желая еще больше ухудшать и без того дурное настроение тети, Фиби лихорадочно искала правдоподобное объяснение или убедительную ложь.

– Мой самый горячий поклонник? – Она похлопала запиской по руке и придала своему лицу выражение, не раз обманывавшее даже ее отца. – Откуда же я знаю, кто послал цветы? Он даже не потрудился написать свое имя.

– А что это за утреннее рандеву?

– Я в таком же неведении, как и вы. Возможно, цветы предназначались другому человеку.

– Сиггерс, – крикнула Хильдегард, – кто доставил цветы?

– Уличный мальчишка, мадам, – с непроницаемым лицом ответил дворецкий.

– Сиггерс, избавьтесь от них. – Прежде чем дать такое указание, Хильдегард несколько раз перевела взгляд с Фиби на дворецкого и обратно, как будто они были заговорщиками, и даже мельком с недоверием посмотрела на Чарити.

– Тетя Хильдегард, – спокойно, но решительно вмешалась Фиби, желая сохранить подарок, – цветы доставили мне, и, по-моему, только я вправе решать, оставить их или выбросить.

– Истинный джентльмен не посылает цветы без надлежащего представления, а истинная леди никогда их не станет принимать.

– Кто знает, тетушка? Я не стала бы так говорить. – Фиби забрала цветы у дворецкого, понимая, что пока они у него в руках, он должен исполнять волю своей хозяйки. – Если вы не хотите наслаждаться приятным запахом, я с удовольствием отнесу их к себе в комнату.

– О мама, – вступилась за цветы Чарити, – они такие чудесные.