Кейт Куинн - Хозяйка Рима

— Да ты просто рехнулся, — пробормотал Викс.

— А мне полагается предсказание? — крикнул вслед Нессу Павлин, однако коротышка-астролог, подобно призраку, уже успел раствориться в пустом мраморном коридоре.

Лепида

Я пришла в дом к Марку в последней попытке уговорить его взять меня обратно. Я не делила с ним ложе уже многие годы, но ради такого случая почему бы не попробовать лечь к нему в постель.

Увы, дома его не оказалось.

— Господин уехал в Капитолийскую библиотеку, госпожа. Он велел не пускать тебя…

— Не пускать? — язвительно повторила я и принялась чихвостить рабов. Минут через пять мой острый язык сделал свое дело: рабы вновь вытянулись передо мной по струнке. Они слишком долго повиновались мне как хозяйке дома, чтобы слишком быстро расстаться с этой привычкой. Я прошла внутрь и устало опустилась на ложе в атрие, заваленное голубыми шелковыми подушками. Убогий, старый дом. Здесь никогда в углах не прячутся парочки, здесь вы ни разу не услышите смех по поводу чересчур откровенной шутки, здесь не принято пить много вина. И я больше не была хозяйкой этого убогого старого дома. Не достопочтенная матрона Лепида Поллия, супруга сенатора. Нет, конечно, я — по мере возможностей — пыталась обратить все это в злую шутку: «О боги, знали бы вы, как мне надоел этот старый зануда Марк!» Однако люди без стеснения перешептывались за моей спиной о том, с какой быстротой Марк избавился от меня после тринадцати лет супружества и после того как от меня избавился Домициан. Марк не стал обвинять меня в супружеской неверности — я не стала распространяться про наши отношения с Павлином, и он сдержал свое слово. Однако все эти толстые римские матроны, которые привыкли завидовать моим успехам, ухватились за первую же возможность перемыть мне косточки. А пара моих бывших любовников почему-то в прошедшие несколько недель оказались ужасно заняты — не иначе как испугались, что я ищу себе нового мужа.

Лепида Поллия почему-то всех устраивала как любовница, но никого — как жена.

— Мама? — Это в атрий со свитком в руках спустилась Сабина. Заметив меня, она учтиво поклонилась. — Отца дома нет. За ним прислали из дворца, и он был вынужден уйти. Я скажу ему, что ты заходила к нам, — с этими словами она повернулась, чтобы уйти.

— Погоди, — сказала я, — мне почему-то казалось, что он ушел в библиотеку.

— Ой, — Сабина выронила из рук свиток, но тут же наклонилась, чтобы поднять его с пола. — Может, и в библиотеку. Извини, мама, меня ждет мой наставник.

— Погоди, — я спрыгнула с ложа. — Ты сказала, что его вызвали во дворец?

Сабина покосилась куда-то в сторону.

— Я подумала…

— Императорский дворец вот уже несколько недель как превращен в неприступную крепость. По личному приказу императора. Скажи, кто стал бы присылать оттуда посыльного к твоему отцу?

— Императрица, — ответила Сабина, расправляя плечи. — Она относится к нему с уважением. И не одна она, между прочим.

— Какая ты, однако грубиянка. — Моя дочь повернулась, чтобы уйти, но я, не теряя времени, схватила ее за руку. — Боюсь, нам нужно с тобой поговорить, моя милая. В конце концов, сейчас, когда я разведена, у меня наконец появилось время, чтобы пообщаться с тобой.

— Мне нечего тебе сказать, — она попыталась отстраниться от меня.

— А мне кажется, что есть.

В моей голове как будто что-то стало на месте. Внезапно я поняла, почему Домициан распорядился запечатать дворец, словно крепость. Сегодня император якобы должен умереть. В такой день, как этот, императрица будет сидеть под замком вместе со своей стражей. С какой стати ей отправлять к твоему отцу посыльного?

Они встретились в Садах Лукулла — тихо и незаметно для посторонних глаз. Просто два паланкина встретились и разошлись.

— Спасибо, что успел, — сказала императрица из-за занавесок. — Я понимаю, что времени было мало.

— Павлин? — спросил Марк.

— Нет-нет, он во дворце. Успокаивает Домициана. Он единственный, кому это удается. У нас другая трудность. Я отправила мальчишку раба за Теей и Арием, но твой дом оказался пуст!

— Да, у Сабины занятия с наставником, и я велел рабам никого не пускать. Что-то не так?

— Боюсь, нам придется поторопиться с нашим замыслом.

Лепида

— Дорогая моя, я не люблю, когда мне лгут, особенно, ты, — я погладила руку Сабины. — Рабы сказали, что Марк ушел в библиотеку. Ты говоришь, что он получил записку от императрицы. Так кто же из вас лжет? — Ногти мои были покрыты свежим слоем лака, и они оставили на руке дочери красные следы.

— Я ошиблась, он ушел в библиотеку.

— А я почему-то так не думаю, — произнесла я, поглаживая дочери волосы. — Ты видела, как к нему прибыл посыльный из дворца и он ушел из дома. Возможно, на встречу с императрицей. Интересно, о чем им вдруг захотелось поговорить друг с другом в такой день, как этот? — Я намотала на пальцы пряди ее волос. Стоит слегка потянуть, и она во всем признается.

— Я понятия не имею, я…

Ага, похоже, нервишки сдают. Это именно то, что мне надо. Я резко дернула дочь за волосы.

— Лжешь!

— Неправда! Я не лгу!

В дверь постучали.

— Госпожа? — робко подал голос один из рабов.

— У моей дочери очередной припадок, — сказала я. — Уйди.

Как только шаги стихли в дальнем конце дома, я резко дернула голову Сабины назад.

— Признавайся, Марк видится с императрицей?

— А что, разве им нельзя? — Сабина уже успела распустить нюни. Слезы катились ручьями по ее щекам.

— Только не говори мне, что это случайные встречи. Ни за что не поверю. Так с какой целью они встречаются? — Я дернула ее голову назад еще раз. — С ними при этом бывает кто-то еще?

— Отпусти меня!

Я ревком поставила ее на ноги.

— Дорогая, — произнесла я нарочито нежным голоском. — Неужели я сделала тебе больно? — Я даже погладила ее по щеке. После чего залепила пощечину. Эта мерзавка вскрикнула. Неожиданно меня охватила ярость — та самая ярость, которую я сдерживала в себе с того самого момента, как Марк развелся со мной.

— С кем? С кем еще они встречаются? — Сабина с криком упала на пол, пытаясь защититься от моих ударов.

— Не знаю! Я никогда никого не видела!

— Неправда, ты знаешь! Ты, грязный крысенок, как ты смеешь лгать мне, твоей матери! — Я схватила ее за волосы, развернула ей голову и ткнула лицом в угол стола. Глаза мне застилала такая страшная ярость, что я почти не видела сквозь нее собственную дочь.