Кейт Куинн - Хозяйка Рима

— Я сочинил немало трактатов, — уклончиво ответил Марк, однако от Павлина не скрылась, как он обменялся с императрицей быстрыми взглядами. Павлин вопросительно посмотрел на обоих, однако императрица тотчас увела разговор в другое русло.

— Я уверена, что достойный претендент заявит о себе сам, — она набросила на голову накидку. — Тем, что уберет с пути всех своих соперников. Доброй ночи, Павлин, доброй ночи, Марк, — сказала она и, одарив их своей знаменитой улыбкой каменной статуи, выскользнула за дверь.

Дверь захлопнулась, и Павлин в задумчивости пожал плечами. Как и легионы, верные ему преторианцы сыграют не меньшую роль в том, кто взойдет на трон следующим. Да и сам он как командир личной императорской гвардии окажется неоценим для любого, к кому перейдет трон… Страшная мысль…

— Сабина, это ты? — Марк расправил плечи и с улыбкой повернулся к двери. Впрочем, от Павлина не скрылось, с какой быстротой отец убрал с глаз подальше пустые кубки. — Ты почему не спишь?

— Я услышала здесь внизу голоса. — Сабина, в белой ночной рубашке, обвела голым пальцем ноги мозаичную змею на полу.

— Твой брат попробовал спорить со мной по поводу «Комментариев» Цицерона, — невозмутимо ответил Марк. — Ему бы давно пора знать, что меня переспорить трудно, но он солдат, и учение дается ему с трудом.

— Мне показалось, я слышала чужие голоса. — Сабина продолжала обводить ногой контур змеи. — А в окно увидела паланкин. Признайся отец, у тебя наверняка были какие-то интересные гости.

Павлин открыл было рот, но Сабина на удивление взрослым жестом велела ему: мол, лучше молчи.

— Не надо мне ничего говорить, — сказала она и с хитроватой улыбкой повернулась, чтобы вновь возвратиться к себе в спальню. — Я ничего не хочу знать.

Глава 33

18 сентября 96 г. н. э.

— Опять мошенничаешь! — рявкнул император с неподдельной яростью в голосе.

— Нет, цезарь, это всего лишь везение. — Викс тряхнул рукавом, показывая, что никакой второй кости у него нет.

— Неправда, мошенничество чистой воды.

— Я могу увести мальчишку, если он раздражает тебя, — быстро предложил Павлин.

— Все евреи мошенники. — Император со злостью швырнул игральную кость через всю комнату. Готовясь к этому дню, он велел облицевать стены лунным камнем, чтобы видеть любого, кто рискнул бы подкрасться к нему сзади. — Как и Афина. Даже имя у нее было вымышленное. Зря я ее не убил. Зря я не убил вас всех… — В глазах императора вспыхнул нехороший огонек, и он рассеянно почесал лоб. — Скажи, Верцингеторикс, ты и есть тот, что попытается лишить меня сегодня жизни? В пятом часу дня?

Вид у мальчишки был подавленный.

— Если верить Нессу, сегодня день моей смерти. Признавайся, мне ждать ее от твоей руки?

Павлин прокашлялся.

— Он всего лишь мальчишка, цезарь…

— Мальчишки тоже умеют убивать, — огрызнулся Домициан, подозрительно обводя глазами полузеркальные стены комнаты, и вновь почесал лоб. Павлин заметил, что император расчесал кожу до крови, и, несмотря ни на что, ощутил к нему сострадание.

— Цезарь, — негромко обратился он к своему господину.

Домициан опустил руку и посмотрел на кровь под ногтями.

— О боги! — пробормотал он. — Надеюсь, на сегодня это вся кровь. Другой не будет.

— Лично я предпочел бы больше, — пробормотал себе под нос Викс.

— Выкини его отсюда, — рявкнул Домициан.

Викс бросился к двери прежде, чем Павлин успел схватить его за руку. После недавнего поединка в Колизее его плечо почти зажило, и Викс принялся его потирать, в задумчивости глядя на влажные после дождя сады. Павлин перебросился парой слов со стражниками, после чего подошел и встал рядом. Они были единственными, кого Домициан сегодня допустил в свои покои. В день своей предполагаемой смерти император велел очистить дворец от толп придворных и просителей, оставив только преторианцев, рабов и горстку своих любимчиков. Мраморные залы, обычно наполненные перешептываниями целых толп, наряженных в тоги людей, сегодня примолкли и стояли пустыми. Их звенящую тишину нарушал лишь редкий стук подметок сандалий, когда какой-то раб спешил по своим делам, голоса стражников при смене караула и печальное журчание струй фонтана.

— Как тихо сегодня, — задумчиво произнес Викс.

— Было бы еще тише, если бы ты прекратил подначивать императора, — ответил Павлин. — Учитывая, в каком он настроении, я удивляюсь, что твоя голова все еще на плечах.

— Он всегда в дурном настроении. Другого у него не бывает. — Викс взял из вазы с цветами камешек и швырнул его в фонтан. — Вряд ли он меня убьет. Он ведь ждет не дождется той минуты, когда я снова выйду на арену.

— А ты сам? Вы с матерью всегда мечтали, чтобы ты стал гладиатором.

— Все оказалось не совсем так, как я думал, — задумчиво произнес Викс. — Люди… они такие жестокие.

Викс устало опустил голову, и Павлин усилием воли заставил себя промолчать. Ибо его так и подмывало сказать Виксу, что тому больше не придется выходить ни на какую арену, — если, конечно, Фортуна благосклонно отнесется к их плану. Молчи, приказал себе Павлин, не для того ты так долго хранил секрет, чтобы сейчас его выболтать.

— Выше голову, Викс, — раздался рядом голос Несса. Астролог прошел мимо них, шаркая старыми сандалиями, — с отрешенным лицом, усталыми глазами, вертя на шее небольшой золотой амулет, который когда-то принадлежал Ганимеду. — Звезды говорят, что к завтрашнему утру император будет мертв. И тогда все твои печали останутся позади.

— Неправда, сегодня он не умрет. — Викс со злостью швырнул еще один камень. — Он умрет стариком, на мягкой пуховой перине с чашей вина в руке. Ублюдок.

— Ты тоже умрешь стариком, — безучастным тоном произнес Несс. — На всей скорости управляя колесницей, потому что даже будучи старым полководцем, командуя преданным легионом, который даст тебе прозвище Верцингеторикс Рыжий, ты по-прежнему будешь любить лошадей и стремительные схватки. Так что смерть твоя будет быстрой, хотя и не мгновенной. Твои подчиненные соберутся вокруг, чтобы искренне тебя оплакать. По тебе будет также лить слезы одна женщина, хотя на людях она будет вынуждена скрывать свое горе. В твою честь соорудят арку, и твои солдаты поднимут в твою честь кубки с вином, причем количества выпитого ими вина хватило бы на целую реку, чтобы доставить твою душу в царство Плутона, и они будут клясться, что второго такого, как ты, никогда не было и не будет. Как тебе такая смерть, юный Верцингеторикс? Я, конечно, не рассчитываю, что ты мне поверишь, потому что ты не веришь звездам.