Барбара Картленд - Венгрия для двоих

– Мне трудно думать о вас, как о взрослой леди, – признался мистер Хейвуд. – Вначале я видел перед собой крошечного младенца, по­том вы стали симпатичной маленькой девчуш­кой…

– А потом вошла в самый неприятный воз­раст, – честно призналась Алета. – Я каждую ночь молилась о том, чтобы стать такой же кра­савицей, как маменька.

– Я не собираюсь говорить вам, что ваши молитвы были услышаны, – произнес мистер Хейвуд. – Пусть этим занимаются молодые люди, с которыми вы будете танцевать в Лондоне.

При этих словах Алета вспомнила, что одного из этих молодых людей ее отец выберет ей в му­жья.

Девушка вздрогнула.

Она твердо сказала себе: что бы ни говорил мистер Хейвуд или кто-либо еще, она получит от путешествия удовольствие.

Сейчас она ни от кого не зависела.

Над ней не нависал призрак какого-то незна­комца, который захочет жениться на ней только потому, что она хорошо впишется в его родослов­ную.

Словно желая развлечь Алету, мистер Хейвуд принялся рассказывать ей о временах своей моло­дости.

Он рассказал, что ее мать, едва появившись в свете, повергла к своим ногам весь Лондон. Поз­же, выйдя замуж за отца Алеты, она покорила весь Линг.

– А почему вы так и не женились? – спро­сила Алета.

По его рассказам она поняла, что в молодости управляющий считался весьма привлекательным молодым человеком.

Он промолчал, и Алета спросила:

– Это из-за маменьки.

– Отчасти, – признал мистер Хейвуд. – К тому же, когда я развлекался в Лондоне, я не желал связывать себя.

– Папа говорит, что вы хотели только одно­го – побеждать на скачках. И вы ведь побеж­дали!

– Да, я выиграл довольно много скачек, – согласился мистер Хейвуд. – А потом, как вы, должно быть, знаете, наступил крах.

– Как получилось, что вы потеряли все деньги?

– Очень просто, – сказал управляющий. – Но мне не хотелось, бы говорить об этом.

– Да, конечно, – тепло произнесла Алета. – Рассказывайте дальше.

– Потом ваш дед предложил мне работу – надзор за его скаковыми лошадьми. Когда он умер, я продолжал служить уже вашему отцу.

Он не упомянул об этом, но Алета поняла, что, хотя его должность и нравилась ему, его гор­дость была ущемлена тем, что он должен рабо­тать на кого-то.

– Я уверена, что маменька понимала ваши чувства, – вслух произнесла она.

– Ваша мать всегда тепло относилась ко мне, и, как я уже говорил, ее любили все вокруг. Но ей самой нужен был только один человек – ваш отец.

– А папенька думал только о ней, – доба­вила Алета.

Сделав паузу, она сказала:

– Вот поэтому я и рада, что ему нравится быть с императрицей.

– Конечно, – согласился мистер Хейвуд. – Теперь мы с вами должны найти ему таких лоша­дей, которые затмили бы всех тех, которыми вла­деет императрица.

Алета захлопала в ладоши:

– Этим мы и займемся! Они вышли из зала.

В гостиной мистер Хейвуд сказал Алете, что с утра он сразу же уедет к директору испанской школы верховой езды.

– А вы оставайтесь здесь, – приказал он, – и не выходите до тех пор, пока я не вернусь!

– Я хотела бы увидеть Вену, пока мы не уехали, – сказала Алета.

– Уверяю вас, на это у нас будет время после обеда, – ответил мистер Хейвуд. – Поезд на Будапешт уходит только в десять часов.

– Обещайте вернуться поскорее, – потре­бовала Алета, – не то я ужасно расстроюсь, что меня заперли в отеле, и вылечу в окно!

– Я обещаю вам, что не стану долго задер­живаться, – рассмеялся мистер Хейвуд. – Спо­койной ночи, Алета!

Впервые он назвал ее просто по имени, без титула.

Улыбнувшись, девушка сказала:

– Вы самый лучший и самый красивый де­душка, которого только можно пожелать!

– Вот теперь вы мне льстите! – отозвался мистер Хейвуд. – Подозреваю, что вы пытае­тесь чего-то от меня добиться:

Алета рассмеялась.

Она отправилась в свою спальню и перед сном думала, что ей все-таки удалось уговорить мисте­ра Хейвуда принять все ее предложения.

На следующее утро, проснувшись и одевшись, Алета почувствовала раздражение оттого, что ей необходимо было оставаться в номере.

Их апартаменты были расположены на углу, и из окон можно было смотреть в двух направ­лениях.

Алета отчетливо видела проходивших мимо лю­дей. По мостовой проезжали кареты, которые вы­золотило яркое солнце.

Девушка подумала, что, прислушавшись, она могла бы уловить музыку Иоганна Штрауса.

Маленькие мальчики что-то насвистывали.

Как можно оказаться в Вене и не услышать музыки, которая покорила Лондон – да и все города мира?

Девушка подумала, что вскоре и ей удастся потанцевать под музыку одного из знаменитых вальсов.

Ей снова пришло в голову, что танцевать, ве­роятно, придется с человеком, которого отец уже избрал ей в мужья.

«Как заставить папеньку понять, что я не выйду замуж, не полюбив?» – спросила она себя.

Ответа на этот вопрос она не знала.

Унылые мысли до того завладели девушкой, что при появлении мистера Хейвуда она издала радостный возглас и подбежала к нему.

– Вы нашли то, что хотели?

– Директор дал мне письмо к одному чело­веку в Будапеште, – ответил управляющий. – Этот человек – начальник королевских конюшен.

– Вы думаете, что он подскажет нам, где найти самых лучших лошадей? – спросила Алета.

– Я в этом уверен! – воскликнул мистер Хейвуд. – А сейчас в награду за хорошее пове­дение мы прокатимся по улицам Вены в открытой коляске, а потом пообедаем.

Алета надела шляпку.

Спускаясь по лестнице, она чувствовала себя так, словно у нее выросли крылья.

У отеля их ожидала красивая карета, запря­женная двумя белыми лошадьми.

Карета тронулась. Алета с удовольствием при­нялась разглядывать все вокруг – высокие дома, фонтаны, мосты над рекой и, наконец, огромный собор – знаменитый Стефансдом.

– Можно я войду, внутрь? – спросила де­вушка у мистера Хейвуда.

– Конечно, – ответил тот.

Он приказал кучеру остановиться, и девушка с управляющим вошли в грандиозный готический храм.

Внутри пахло ладаном.

Алета ощутила благоговейный трепет.

В часовенках мерцали свечи, свечи горели и перед образами у колонн.

Девушку охватило ощущение, совсем непо­хожее на то, какое она испытывала в других церквах.

Опустившись на колени, она хотела было по­молиться за своего отца, но вместо этого вдруг поняла, что молится о том, чтобы найти то, что ищет, – человека, который полюбил бы в ней ее саму, а вовсе не дочь своего отца.

С горячностью, идущей из глубины сердца, Алета продолжала молиться…

И вдруг она каким-то неведомым образом по­няла, что ее молитвы услышаны.

Алета почувствовала, будто кто-то – быть может, ее мать – говорит ей, что все будет хоро­шо.