Элизабет Лоуэлл - Очарованная

— Ошибаетесь. Меня весьма обстоятельно к этому подготовили, — холодно ответила Ариана, отчетливо выговаривая каждое слово.

Мэг хотела было возразить, но ее особый взгляд вещуньи подсказал, что это бесполезно. Ариану так глубоко потрясло чье-то предательство, что никакие слова не могли теперь ее переубедить. Только поступок мог бы тронуть ее сердце, только поступок мог бы исцелить ее душу.

— Недели через две мы с тобой продолжим разговор о жестокости и предательстве, — спокойно сказала Мэг. — А за это время, надеюсь, ты переменишь свое мнение о Саймоне.

Ариана с трудом подавила дрожь и слегка передернула плечами.

— Прошу прощения, леди Маргарет, — напряженно сказала она. — Но мне еще нужно успеть принять ванну. Боюсь, вода уже остыла.

— О, разумеется. Я пошлю за Бланш — она принесет горячей…

— Нет, не надо, — прервала ее Ариана.

Чтобы хоть как-то смягчить резкость ответа, она перевела дух и выдавила из себя любезную улыбку.

— Благодарю вас, хозяйка Блэкторна, — вежливо произнесла она, — но я привыкла обходиться в ванной без прислуги, И Ариана вышла из комнаты не обернувшись — она слишком боялась встретиться взглядом с проницательной зеленоглазой саксонкой. Ей совсем не хотелось, чтобы Мэг разгадала ее тайное намерение — спрятать смертоносный кинжал в брачной постели.

«Боже милосердный, как я смогу убить Саймона?

Нет, это невозможно…

Но тогда… тогда я должна убить себя?!»

Мысли вихрем, лихорадочно проносились в ее голове, пока она принимала ванну. Ответ на них был только один: она никогда больше не ляжет с мужчиной, кто бы он ни был. Даже если это тот воин из волшебной аметистовой мечты.

Глава 6

Здравицы все чаще раздавались среди именитых гостей, созванных на свадебный пир. Сама брачная церемония была краткой и торжественно-чинной, и теперь, казалось, благородные рыцари стремились вознаградить себя за долго сдерживаемое нетерпение, усердно наполняя свои кубки вином и элем.

Лорд Эрик, сын Роберта Северного, сидел за главным столом в большом зале и наблюдал за новобрачными с растущей тревогой. Саймон был всего лишь холодно-любезен со своей невестой. Если он и ждал с нетерпением радостей брачного ложа, то по его бесстрастному лицу этого не было заметно.

Но более всего беспокоила Эрика новобрачная. Платье Серены сверкало и переливалось чудесным аметистовым огнем, но радости не было в глазах норманнки — скорее плохо скрываемый ужас и отчаяние сквозили в каждом ее жесте. Казалось, ее прекрасные дымчатые глаза подернулись непроницаемой пеленой, темной, как холодная ночь, сгустившаяся над замком.

Во время торжественной церемонии и после, за свадебным столом, невеста, не переставая, слабо перебирала пальцами, будто искала арфу, чтобы поведать ей свои сокровенные мысли и тревоги.

— Ариана Преданная! Но кто ее предал и почему? — задумчиво произнес Эрик.

Его тихий голос не привлек внимания никого из пирующих за главным столом, но Кассандра ясно расслышала его слова: как только торжественная церемония закончилась и праздник перешел в буйное веселье, она незаметно подошла поближе и встала за спиной своего бывшего ученика. И теперь она молча наблюдала, как Эрик то и дело поднимал кубок и любезно улыбался в ответ на здравицы, ничем не выдавая своих мыслей.

— Скажи мне, Посвященная, — не оборачиваясь, произнес Эрик, продолжая внимательно наблюдать за Арианой, — как платье Серены приняло норманнскую деву?

— Ткань Серены подобна самой Серене, — ответила Кассандра.

— Ну и что же ты можешь сказать о ней? — настойчиво продолжал Эрик. — Я ведь никогда раньше не встречался с этой старухой.

— Она не старуха.

Эрик раздраженно передернул плечами: первый раз за весь вечер ему удалось наконец улучить момент, чтобы поговорить наедине с Кассандрой о том, что его так волновало. Он прекрасно понимал, что от брака Саймона и Арианы зависело очень многое, в том числе и безопасность его замка у неспокойных границ со Спорными Землями. Он просто сгорал от любопытства и нетерпения, и это заставляло его вести себя с Кассандрой довольно резко.

С принужденной улыбкой Эрик поднял кубок в ответ на чей-то тост, который желал брачному союзу сиять, подобно звездам на небесах.

— Да мне все равно, трясется она от дряхлости или только что появилась на свет, — буркнул он, со стуком опуская кубок на стол.

Кассандра с трудом подавила улыбку, но ничего не ответила.

— Клянусь Богом, Кассандра! — нетерпеливо воскликнул Эрик, не поднимая головы. — Скажи мне все как есть, без утайки — я должен это знать.

Теперь Посвященная уже открыто улыбалась и в ее живых серых глазах мерцал лукавый огонек. Она явно забавлялась: не часто ей удавалось так легко разыграть проницательного Эрика.

— Да не волнуйтесь вы так, милорд, — пробормотала она, еле сдерживая смех. — Можно подумать, что это ваша свадебная ночь.

— Бог с тобой, Кассандра, — бросил Эрик сквозь зубы. — Не собираюсь я соблазнять эту ледяную красотку, даже если бы она положила к моим ногам все сокровища мира.

— Но Ариана совсем не ледяная богиня.

Эрик ничего не ответил на эти слова, но его поза внезапно стала напряженной, лицо оживилось — теперь он напоминал зверя, взявшего свежий след.

Лежавший рядом с ним Стагкиллер мощным прыжком вскочил со своего места и тревожно заглянул в золотистые глаза хозяина.

— Платье приняло Ариану? — тихо спросил Эрик.

— Да, пожалуй, это так.

— Выражайся яснее.

— Господь с тобой! Когда же это Посвященные «выражались яснее»? Мы должны придерживаться традиций!

Эрик запоздало понял, что Кассандра провела его как мальчишку. Она просто дразнила его все это время — и как это он не догадался! — а ведь он любил ее почти сыновней любовью.

— Ну, делать нечего, говори как умеешь, но не испытывай более моего терпения, — сказал он. — Стагкиллер уже взял след, и я тоже.

— «Взял след»! — насмешливо повторила Кассандра. — Вот почему про тебя говорят, что ты оборотень, который может прикинуться волком.

Эрик обнажил зубы в хищной усмешке.

— Да, дурная слава помогает мне избежать докучливых бесед с алчными родственниками, мошенниками и всяким продажным сбродом.

Кассандра расхохоталась, затем продолжала:

— Ариане что-то привиделось, когда она рассматривала платье.

— Что же?

— Она не сказала.

Шутливое выражение исчезло с лица Эрика.

— Но как же тогда ты узнала, что платье приняло ее? — недоверчиво спросил он.

— Она поглаживала ткань, точно ластящегося щенка. Ей оно понравилось — это ясно как Божий день.