Элизабет Лоуэлл - Очарованная

Саймон чувствовал дрожь холодной руки девушки, когда вел ее через весь зал к Эмбер и Дункану.

«Черт бы меня подрал, неужели это я заставляю ее содрогаться от отвращения?»

При этой мысли Саймоном овладела холодная ярость, но на его лице ничего не отразилось — он все так же учтиво продолжал вести Ариану к возвышению во главе зала.

— А, вот и вы наконец, — сказал Дункан, оборачиваясь к Саймону. — Вижу, вам не терпится покинуть пиршество?

Хохот, каким рыцари встретили эту фразу, не оставлял сомнений в характере занятия, которое предстояло новобрачным.

— О, я просто сгораю от нетерпения, как и моя прелестная супруга. — Улыбаясь одними губами, Саймон посмотрел сверху вниз на Ариану. — Не так ли, любовь моя?

Ариана с трудом изобразила ответную улыбку. Но, казалось, кроме Саймона, никто этого не заметил. Он стиснул ее холодные пальцы, молча призывая не показывать своего отвращения к нему на людях.

Взглянув в его бездонные черные глаза, Ариана поняла, что он прекрасно знает, как неприятны ей его прикосновения.

— Я… я просто потрясена всем случившимся в этот день, — пролепетала она.

Ариана изо всех сил старалась говорить спокойно, так что ее голос даже стал хриплым от напряжения.

— Милорд и миледи, ваши подарки щедры, а вы добры и великодушны.

— Мы были счастливы доставить вам удовольствие, — любезно ответил Дункан.

— Я рада, что платье вам идет, леди Ариана, — улыбаясь, добавила Эмбер.

Тонкие пальчики Арианы слегка погладили расшитый серебром рукав. Вышивка вспыхивала и переливалась, отзываясь на каждое ее прикосновение.

— Я бы хотела поблагодарить ткачиху, — сказала Ариана. — Вы передадите ей мои слова?

— Но вы можете сделать это сами, — ответила Эмбер.

— Ты же говорила, что Серена — отшельница? — возразил Дункан.

— Это так, но тем не менее она увидит Ариану.

— Почему? — спросил Дункан.

— Потому что платье и леди Ариана дополняют друг друга, — спокойно произнесла Эмбер.

Саймон метнул на Ариану быстрый взгляд из-под полуприкрытых век. Бесспорно, живая, опьяняюще яркая ткань как нельзя лучше оттеняла красоту Арианы, заставляя ее сиять, как алмаз в драгоценной оправе.

— Ты не согласен с этим, Саймон? — лукаво спросила Эмбер.

— Ее кожа подобна жемчужине, светящейся изнутри, — произнес Саймон, не отводя глаз от своей невесты. — А прекрасные глаза затмевают даже драгоценные аметисты, вплетенные в ее волосы.

У Арианы перехватило дыхание: она не знала, радоваться или пугаться этого неожиданного проявления обожания. Саймон продолжал сдержанно и почтительно сжимать ее руку, но его взгляд говорил о другом.

Он желал ее!

«Воин сдержанный и пылкий, весь отдавшийся страсти.

Волшебник, очаровавший ее».

Мысли Арианы пришли в смятение: каждая частица ее испуганной души вдруг страстно захотела быть очарованной, покоренной этим волшебником из аметистовой мечты. Сладкое и томительное чувство пронзило ее существо, как серебряная молния, вышитая на свадебном одеянии.

Длинные полы ее платья внезапно затрепетали от невидимого сквозняка, и одна из складок мягко прильнула к свободной руке Саймона. Он ласково погладил необычную ткань и неожиданно улыбнулся — ему показалось, что платье соткано из тепла и смеха, страсти и безмятежности.

Эмбер заметила, как ткань обвила руку Саймона, и радостная улыбка расцвела на ее лице. Обернувшись, она увидела, что и ее брат, лорд Эрик, внимательно наблюдает, как сильные, гибкие пальцы воина поглаживают мерцающее полотно.

— Я вижу, платье тебе понравилось? — небрежно сказал Эрик, обращаясь к Саймону.

— Да, ты угадал.

— Это хороший знак, — удовлетворенно произнес Посвященный.

— И что же он предвещает?

— Он предвещает счастливый и долгий союз.

— Если брачная постель моей невесты хотя бы немного напоминает ее чудесное платье, — насмешливо произнес Саймон, — то я буду считать себя счастливейшим из мужей.

Ариана чуть не задохнулась — ее вновь окатило холодной волной страха. Она попыталась сделать шаг в сторону, но Саймон крепко стиснул ее запястье. Его пожатие не причинило ей боли, но оно ясно говорило, что сопротивляться ему бесполезно.

Прежнее ужасное воспоминание буйно расцвело в душе Арианы, как черный цветок. Ею овладело неистовое желание вырвать свои пальцы из твердой руки супруга, и только неимоверным усилием воли она заставила себя подчиниться железному пожатию Саймона.

Внезапно он выпустил складку ее платья, как будто оно больше не прельщало его.

— Терпение, моя дикая пташка, — произнес Саймон обманчиво мягким тоном, в то время как глаза его стали чернее преисподней. — Мы не можем уйти, пока хозяин замка не провозгласит тост в вашу честь.

Ариана поспешно опустила глаза.

— О да, конечно. Простите меня. Я… я так волнуюсь.

— Как все девушки, — мягко заметила Эмбер. — Но тебе нечего бояться — Саймон будет добр и нежен с тобой.

Ариана ответила вымученной улыбкой, изо всех сил пытаясь скрыть охватившее ее отчаяние.

— Дункан, — обратилась Эмбер к мужу, — будь любезен, провозгласи наконец здравицу. Мы с тобой просто замучили молодую пару.

— Неужели? — небрежно спросил Дункан.

— А ты разве забыл, как еще совсем недавно так и рвался закрепить свой брачный союз? — возразил Эрик.

Дункан улыбнулся своей супруге.

— Ну, если так посмотреть, то и вся свадебная церемония — сущее мучение.

Эрик подал Дункану золотой кубок, отвлекая его внимание от залившейся стыдливым румянцем Эмбер. Дункан понял намек и вновь обернулся к новобрачным. Он внимательно посмотрел сначала на Ариану, потом на Саймона и медленно поднял кубок.

В зале наступила тишина.

— Желаю вам увидеть священный рябиновый цвет! — отчетливо и громко произнес Дункан.

Гул удивления и одобрения пронесся среди пирующих гостей: всем была хорошо известна история любви Дункана и Эмбер.

— Благодарение Богу, нам это не грозит, — негромко заметил Саймон, так что его могли слышать только Эмбер и Дункан. — Ариана не ведьма и не способна колдовством разжечь любовь в холодном сердце воина.

Ариана искоса взглянула на Саймона, и по губам ее скользнула тонкая улыбка.

— Но я была ею когда-то.

— Кем? — недоуменно спросил он.

— Ведьмой, — коротко усмехнулась она.

Черные глаза Саймона сузились, но прежде чем он успел что-либо сказать, Ариана уже обернулась к хозяевам Стоунринга.

— Еще раз благодарю вас за вашу доброту и великодушие, — громко произнесла она.

— Еще раз заверяю вас, что мы были рады доставить вам удовольствие, — ответил Дункан.