Лесли Лафой - Жениться по завещанию

– Ее тетя сказала, – тихо начал Дрейтон, не желая, чтобы забившаяся под коптильню девочка услышала, как ее обсуждают, – что Фиона немного… – Он покрутил пальцем у виска.

– Чокнутая, – тотчас же перевела его жест Симона. – Думаю, что это все же была лошадь… И с ногой у нее не в порядке, она хромает, вы видели?

Дрейтон ничего такого не заметил. Кэролайн же подтверждающе кивнула.

– Они говорили, что у нее было какое-то повреждение при рождении, но в подробности не вдавались, – сообщил Дрейтон. И подумал, что вряд ли оно серьезное, если девочка способна бегать. – Она прекрасно слышит и умеет говорить, однако по большей части отмалчивается и вообще предпочитает компанию животных общению с людьми. И еще они утверждают, что если ее не привязать, она тут же убежит в лес и по собственной воле уже не вернется.

– Наверное, она из лесных эльфов, – усмехнулась Симона.

Кэролайн взглянула на сестру:

– Надеюсь, ты не веришь в сказки про эльфов?

– Не верила, пока не увидела ее.

– Симона, перестань, ты ведь уже большая и умная. Несчастный ребенок нуждается в любви и заботе, и мы должны постараться ей это дать. Одному! Богу известно, что ей довелось испытать. Возможно, ее еще ни разу в жизни никто не приласкал.

– Скорее всего так и есть. – согласился Дрейтон. – Однако если мы будем просто стоять здесь и ворковать, это вряд ли выманит ее наружу.

Симона оживилась и убрала ладонь из-под подбородка.

– Если хотите, я ее вытащу.

– Нет, – возразил Дрейтон и стал расстегивать сюртук. – Я сделаю это сам.

Прикосновение Кэролайн было легким, но не менее будоражащим. чем до этого. Оцепенев, он опустил взгляд на ладонь, которая легла ему на предплечье, затем посмотрел в ее бездонные голубые глаза.

– Она буквально сжалась от страха, увидев, как вы вышли из кареты, – сказала Кэролайн, убирая руку. – И пока вы разговаривали с ее родственниками, стояла совершенно поникшая. По-моему, это свидетельствует о том, что она никогда не видела хорошего обращения со стороны противоположного пола. Я думаю, вам обоим сейчас лучше пойти в гостиницу – взглянуть на наши комнаты, распорядиться насчет ужина, – а я пока попытаюсь выманить из норки нашего напуганного ежонка. Ну а если у меня ничего не получится, тогда я позову кого-нибудь из вас.

Что ж, возможно, она права. Он также заметил испуг девочки при его приближении.

– Даю вам четверть часа, и ни минутой больше.

Кивнув. Кэролайн повернулась к сестре, по-прежнему сидящей на ступенях:

– Симона, принеси, пожалуйста, из кареты мой плед. Он в саквояже.

Симона встала.

– Ты собираешься накинуть его ей на голову? Чтобы не кусалась?

– Ни в коем случае. Я намерена подойти к ней с лаской и сочувствием.

Округлив глаза, Симона хмыкнула, но побежала к экипажу. Кэролайн же принялась изящно опускаться на колени.

Дрейтон тотчас же отвернулся и, стараясь держаться как можно непринужденнее, отошел в сторону. А чтобы еще больше отвлечься от горячих фантазий он прокашлялся и проговорил:

– Вы испачкаете свое платье, если полезете туда.

– Его можно будет постирать, – отозвалась Кэролайн. – И даже заштопать, если понадобится. Благополучие ребенка для меня важнее сохранности одежды.

Черт! Он сморозил полнейшую глупость. Чего доброго она подумает, что его душа такая же мелкая, как лужица после дождя… И что он способен на сострадание не больше, чем гранитная глыба.

Между тем вернулась Симона, избавив от необходимости подыскивать слова, способные его реабилитировать. Она пронеслась мимо с пледом в руках, и Дрейтон машинально повернулся. Но, сделав это, тотчас же забыл как о Симоне так и о обо всем. Единственное, что он испытывал, было быстро увеличивающееся напряжение в паху.

– Спасибо, – поблагодарила Кэролайн, принимая плед. После чего накинула его на себя, нагнулась, на этот раз опершись только, на один локоть, и опять заглянула под коптильню. – Теперь уходите, чтобы я могла спокойно поговорить с Фионой.

Едва не застонав, Дрейтон сунул руки в карманы, брюк и поспешил прочь.

– Похоже, не только Фиона здесь чокнутая, – заметила Симона, шагая рядом с ним. – У Кэрри, как говорится, весла тоже выскочили из уключин. Вполне возможно, они вместе удерут в лес к эльфам, и мы их больше не увидим.

– Я думаю, леди Кэролайн в полной мере контролирует свое душевное и умственное состояние, – сухо возразил Дрейтон.

– Чего?

– С головой у нее все в порядке, – уже проще пояснил он. – И кроме того, она обладает непоколебимой волей.

– Чего?

– Я, кажется, уже говорил, в какой форме следует излагать просьбу объяснить что-то непонятное.

– А я уже говорила, что никогда ничего не прошу, – бойко парировала Симона. – А что значит «непоколебимая»?

– Ну, то есть ее не так-то легко подчинить себе и заставить повиноваться.

– А ты вроде бы разбираешься в людях… От твоего цепкого глаза мало что может укрыться.

– Совершенно верно.

– Я тоже очень наблюдательная.

– Это я уже давно понял.

– Слушай, а как мне тебя называть? Папа? Дядя?

– Меня зовут Дрейтон. Так можешь и обращаться.

– Ясно… Слушай, Дрейтон, а чего ты все время так пыжишься? Отчего такой заносчивый?

Он резко остановился. И когда Симона, сделав по инерции еще пару шагов, повернулась к нему, холодно произнес:

– Прошу прощения, что ты хотела сказать?

Чумазое лицо Симоны расплылось в улыбке.

– А я думала, что ты, как и я, не из тех, кто чего-нибудь просит. Я хотела спросить: зачем ты стараешься казаться не тем, кто ты есть на самом деле?

Можно было бы, конечно, сделать вид, будто он по-прежнему не понимает, о чем речь. Однако Дрейтон решил, что притворяться бесполезно и что будет лучше, если откровенный разговор у Симоны состоится именно с ним, нежели со старшей сестрой.

– Потому что от человека моего положения ожидают определенного поведения, которого я и должен придерживаться.

– Зачем?

– Вопрос тут в деньгах… Которые мне очень нужны.

Симона понимающе кивнула:

– Да, весь мир помешался на деньгах… А ты и вправду герцог?

– Да… К моему великому удивлению. – Дрейтон вздохнул и, обернувшись, глянул в сторону коптильни. Кэролайн, слава Богу, уже исчезла под настилом. – Поэтому осваивать новое придется не только тебе и твоим сестрам.

– Я так и думала.

Неужели это заметно? И что подумает Кэролайн, когда узнает правду? Способна ли Симона держать язык за зубами? А может, уже поздно и Кэролайн сама догадалась, что он в некотором роде обманщик?

– Да ты не бойся, я ей ничего не скажу, – заверила Симона, сумев, как видно, прочитать его мысли. – Она и сама тебя раскусит. Когда разглядит что-то еще, кроме твоих широких плеч и длинных ног. Хотя, быть может, она заметит лишь то, как ты пускаешь по ней слюнки, и тогда потеряет голову и не будет заморачиваться ни над чем, кроме того, что у нее станет горячо и мокро в одном месте.