Возлюбленная распутника - Виктория Анатольевна Воронина

бежать из отчего дома. Своими намерениями Мейбелл поделилась со своей старой няней Дженни, не желая уезжать, не попрощавшись с нею.

— Ласточка моя, да как же я без вас. Возьмите меня с собою, — заохала старая Дженни. Старушка так слезно просила Мейбелл не оставлять ее, что девушка решила взять ее с собою, и, дождавшись, когда ее отец с бароном Вайсделом отправились на охоту в соседнее поместье, покинула отчий дом напоследок оставив прощальное письмо отцу. В городке Дарлингтон обе беглянки пересели в дорожную карету, следующую в Лондон, и с тех пор их никто не видел.

Граф Кэррингтон вернулся в Англию после Крещения, и сразу узнал о таинственном исчезновении Мейбелл Уинтворт. Ее искали люди герцога Йоркского и слуги барона Вайсдела, но все их поиски единственной дочери лорда Уинтворта оказались напрасными. Встревоженный граф Кэррингтон подключился к поискам и нанял самых лучших сыщиков королевства для розыска своей любимой. Он не жалел денег, чтобы опередить остальных искателей, его люди обыскивали Лондон, расспрашивали об Мейбелл во всех морских портах и крупных городах Англии, но все было напрасно. Мейбелл словно в воду канула. Граф Кэррингтон разрывался между тайной вербовкой будущих сторонников герцога Монмута и этими поисками, и если первое дело продвигалось у него довольно успешно, то поиски Мейбелл приносили одно разочарование. При каждой такой неудаче он утешался тем, что рассматривал миниатюру с изображением Мейбелл, написанную ведущим придворным живописцем Питером Лели, сделанную как копия с портрета Мейбелл, заказанного влюбленным герцогом Йоркским, и обещал самому себе, что он непременно найдет Мейбелл, даже если для этого ему придется перевернуть небо и землю.

Глава 6

Мейбелл задумалась о том, как сделать свой побег из отчего дома успешным еще находясь в поместье Уинтвортов. Со слов своего отца, заядлого охотника, она знала, как важно для преследуемых зверей запутать свои следы, и перебрала в уме массу способов стать недосягаемой для своего отца и в особенности для барона Вайсдела. Для начала Мейбелл решила назваться Гортензией Уиллоби — имя любимой тети приятно ласкало ее слух, и она очень живо реагировала на него, что позволяло ей надеяться на успешную подмену имени и положения. Потом девушка задумала играть роль дочери викария из дальнего йоркширского прихода, соблазненную коварным обольстителем и отчаянно нуждающуюся в помощи, что было недалеко от истины. Но история, придуманная Мейбелл, должна была вызвать сочувствие у жалостливых людей, оставалось только не ошибиться в выборе своих благодетелей.

Кандидатуру тетушки Эвелин Мейбелл отмела сразу; тщеславная маркиза Честерфилд, превыше всего ставящая честь своего рода, сразу выдала бы беглянку ее отцу. У Мейбелл нашлось много подружек среди дочерей столичной знати, но они сами были во всем зависимы от своих родителей и опекунов, поэтому не смогли бы надежно укрыть ее. Девушка могла бы обратиться за помощью к поверенному своего деда по материнской линии мистеру Эдмунду Дженкинсу, который управлял торговым домом Седли до ее совершеннолетия, но этот вариант тоже был не очень надежным из-за того, что ее родные знали о мистере Дженкисе, и стали бы ее искать у него в первую очередь. Ради безопасности будущего ребенка оставалось только просить помощи у незнакомых людей, и сердце Мейбелл яснее ясного подсказывало ей в каком доме ей просить приюта. Конечно же ей следует ехать в Аббатство Кэррингтонов и там постараться заручиться поддержкой жены Фреда Сары Эшби, графини Кэррингтон. В высшем свете злые языки смеялись над бедной леди Эшби, потешаясь над ее деревенской простоватостью и любовью к семейному очагу, но чуткая Мейбелл из разговоров о ней усвоила одно — эта женщина, жена Фреда, была очень добра и отзывчива, что было главным для нее, Мейбелл. И Мейбелл начала мечтать о встрече с Сарой Эшби, как если бы она была ее давней подругой. Их объединяло уже то, что они всем сердцем любили одного и того же мужчину, и желали видеть его счастливым. Мейбелл не знала, будет ли Сара Эшби рада знакомству с нею, но одно она знала точно — дом, где обитает ее возлюбленный и его семья, является для нее самым желанным и привлекательным домом в Англии. И Мейбелл решила снова испытать свою удачу, отправившись в Аббатство Кэррингтонов.

Мейбелл дождалась того дня, когда ее отец и барон Вайсдел приняли участие в грандиозной охоте на волков, затеянной для дворян всей округи, и велела своему кучеру отвезти ее в Дарлингтон. Предупрежденная няня Дженни уже собралась в дорогу, и спустя час они уже были в этом неприметном провинциальном городке, где присоединились к путешественникам, направляющейся в большой наемной карете в Лондон. Но на одном из постоялых дворов Мейбелл и ее няня, запутывая свои следы, незаметно пересели в карету, которая должна была отвезти своих пассажиров в другую сторону — в Западную Англию.

Путешествие показалось Мейбелл бесконечно долгим. Ей и ее спутникам пришлось проехать не одну сотню миль, миновав несколько городов, и они чувствовали себя совершенно измотанными. Через два дня кучер высадил Мейбелл и ее няню на перекрестке дорог неподалеку от Гластонбери. Девушка огляделась; позади и по обе стороны от нее раскинулась холмистая местность, поражающая своим безлюдием.

Земля была застывшая от мороза, ветер усиливался, и никто не повстречался Мейбелл и старой Дженни на дороге, обильно засыпанной снегом. Было два часа пополудни; церковный колокол прозвонил вдалеке. Его звуки, означавшие присутствие других людей, приободрили уставших путешественниц, и они пошли на голос колокола.

Дорога непрерывно поднималась в гору, на самой ее вершине путешественницы увидели в центре лежащей внизу долины Аббатство Кэррингтонов. На фоне рощицы с черными вороньими гнездами резко выделялся серый массив большого двухэтажного здания с зубчатыми стенами, а также небольшая церквушка, чей колокол услышали Мейбелл и Дженни по прибытии.

Мейбелл одной рукой несла небольшой сундучок с вещами, другой поддерживала свою няню, которой было гораздо труднее идти, чем ей. Ноги девушки надежно защищали от холода модные сапожки из узорчатой кордовской кожи — «баскинз», а вот в грубые башмаки Дженни обильно попадал снег, заставляя старушку горько жаловаться на дорогу. Нужно было купить Дженни более надежную обувь, но у Мейбелл было не так много денег, чтобы разбрасываться ими, и она с беспокойством подумала о том, что же ей делать, если графиня Кэррингтон откажет ей в приюте. Но на два дня ее денег еще должно было хватить.

Погода заметно начала портиться. Солнце, утром ослепительно сиявшее с небосклона, скрылось, не оставив даже следа в виде просвета.