Мэйдлин Брент - Зловещий брак

3

— Я очень озабочена, — говорила тетя Мод. — Прилично ли продолжать эти морские купания, в особенности теперь, когда ты будешь обручена с мистером Оливером Фойем.

Я только что положила в рот последний кусочек манго из фруктового салата с мороженым, который завершал наш завтрак, и поспешно проглотила его, чтобы ответить:

— Но вы сами предложили мне это сегодня, тетя.

— Да, дорогая. Но теперь я думаю о предстоящих шести неделях. Что подумает мистер Фой о своей невесте, если она спускается на берег и… — она с трудом подыскивала слова, — раздевается в каком-то там вигваме, построенном для нее Дэниелом Чунгом.

— Но ведь Дэниел охраняет меня снаружи, — отвечала я. — К тому же там маленький Джэкоб, а Дэниел всегда призывает на помощь старшую сестру Джэкоба, Лили.

Тетя Мод вздохнула.

— Я не знаю ни одной молодой леди, которая ездила бы купаться с бывшим слугой-китайцем.

— Думаю, что Оливеру Фою об этом известно, — весело проговорила я, — и еще он наверняка знает, что иногда я выхожу с Дэниелом в море. И все же просит моей руки, поэтому не должен думать обо мне слишком плохо. Возможно, ему даже нравится мысль о жене, которая любит плавать и ходить под парусом.

Обычно я входила в столовую за десять минут до гонга, чтобы иметь возможность побеседовать с бабушкой Эллиот. На этот раз я поведала бабушке, как я безуспешно расспрашивала тетю Мод о замужней жизни, а потом рассказала ей о встрече с Чедом Локхартом из Англии. Я объяснила, что он искал Дэниела Чунга. Затем я рассказала все о таинственном и непонятном для меня разговоре на китайском языке.

Я никогда не воображала себе, что бабушка ответит мне на мои вопросы или посочувствует моим проблемам, но я черпала уверенность из разговоров с ней, возможно, только потому, что облекала мысли в слова — и тем самым делала их более ясными. А сегодня все было не так. Наверное, бабушка не нашла что посоветовать мне в отношении предстоящего обручения с Оливером Фойем и не предложила никакого разъяснения делу мистера Локхарта к Дэниелу Чунгу.

За столом я рассказала дяде Генри и тете Мод о том, как встретилась на дороге в Ферн Галли с мистером Локхартом, как проехала с ним часть пути в Очо Риос, но не рассказала им последних событий — я чувствовала, что это личное дело, касающееся одного Дэниела. Ленч был закончен, дядя Генри, помешивая лимонный чай, казалось, обдумывал замечание тети Мод об уместности морских купаний. Он закончил трапезу, но в задумчивости двигал челюстями, чтобы убедиться, что они в хорошем состоянии. Затем он проговорил:

— Я думаю, дорогая Мод, что мы не должны ограничивать занятия Эммы на тот короткий период, пока она остается с нами.

Он поднялся, и я уже подумала, что сейчас он возьмет свой чай на террасу, как он обычно делал перед тем, как пойти в спальню для послеполуденного сна, но вместо этого он подошел ко мне, и улыбка осветила его мрачные черты.

— В конце концов, — сказал он мягко, почти печально, — мы всегда желали ей счастья. — И он неловко поцеловал меня в лоб, слегка потрепал по плечу, затем взял чашку и медленно двинулся к террасе.

— Спасибо, дядя Генри, — сказала я вслед. — Спасибо вам за все.

На глаза мои внезапно набежали слезы. Они взяли меня в свой дом и пытались сделать мою жизнь в нем счастливой в течение прошедших двенадцати лет. Нет, я несправедлива: они сделали мою жизнь счастливой: мне не на что жаловаться. Грустно, но я так и не стала им дочерью, как не стали они мне настоящими родителями. Какой-то существенный элемент гармонии в наших отношениях всегда отсутствовал.

В тот момент у меня не было сомнений, что это было много печальнее для них, чем для меня. Я бы желала, чтобы меня больше любили, и желала бы больше любить их. Но у меня была надежда, что мы с Оливером Фойем будем удачливее в этом отношении.

В половине третьего я надела новое платье и причесалась. Точно в половине четвертого Оливер Фой подъехал к дому в элегантном черном экипаже с желтыми колесами. Я этого, конечно, не видела, так как в тот момент сидела в зале с дядей и тетей, и каждый из нас старательно делал вид, что читает газету или журнал. В это время Аманда, с огромными от ужаса глазами прибежала сообщить о приезде гостя и сказала, что Уильям, конюх, готов позаботиться о лошадях, как было ему приказано.

Минутой позже дворецкий Энох открыл дверь и доложил.

— Входи, входи, Оливер, дорогой приятель, — с напускной сердечностью приветствовал гостя дядя Генри. — Я думаю, нет нужды представлять здесь кого-то. Все друг с другом знакомы, так?

— В самом деле, Генри.

Джентльмены обычно обращались друг к другу по фамилии, если только не были близкими друзьями, однако теперь, когда мое замужество было обсуждено и решено, они стали называть друг друга по именам. Я наблюдала, как Оливер приветствовал мою тетушку. Она нервничала, когда тот склонился над ее рукой. Размышляя о нем, я не смогла припомнить черт моего будущего мужа, а теперь я этому удивлялась, потому что он был отнюдь не неприметен.

Высокого роста, сильного телосложения, с вальяжными манерами, красивый мужчина по всем стандартам; у него были глубоко посаженные голубые глаза и короткий прямой нос. Его светлые волосы были немного длиннее, чем того требовала мода, а усы его были подстрижены квадратно. Одевался он со вкусом, выглядел элегантно, но держался предельно сдержанно. В этом смысле он очень отличался от своего отца, сэра Энтони, который имел необузданный и деспотичный характер.

Я сидела на длинной софе, как мне велела тетя Мод, и, когда Оливер обернулся ко мне, улыбнулась и подала ему руку:

— Добрый день, мистер Фой.

— Добрый день, Эмма. Какая вы хорошенькая!

— Благодарю вас. — Я коснулась рукой софы. — Может быть, присядете, Оливер? Сейчас подадут чай.

Несколько минут все четверо довольно скованно болтали о погоде, о прошлогоднем урожае кофе, о преимуществах хиссарского скота перед неллорским; причем разговор вели преимущественно мужчины. Сисси и Аманда подавали чай под бдительным присмотром Эноха; когда они удалились, разговор перешел на более общие темы: новая опера под названием «Ля Богем»; изобретение американца мистера Лэнгли — паровая машина, позволяющая покрывать большое расстояние; новая английская газета «Дейли мейл», имевшая большой успех; последний роман мистера Томаса Гарди «Темный жид», который Оливер Фой недавно прочел. Тетя Мод не читала беллетристики, кроме как в женских журналах, а дядя Генри не читал ее вообще; но я была страстной читательницей и регулярно каждые две недели совершала путешествие в Кингстон, чтобы взять в библиотеке книги. Библиотечный фонд имел более десяти тысяч названий, в том числе тысячу — художественной прозы.