Мэйдлин Брент - Зловещий брак

— В таком случае я сожалею о том, что вынужден сказать вам, — продолжил он тихо и холодно, — что этот ваш друг является моим врагом и что Дэниел Чунг — именно тот человек, которого я ищу, а истинное его имя — Ма Хо. Ваше исчерпывающее описание не оставляет никаких сомнений в атом,

В течение нескольких секунд я не могла произнести ни слова. Затем проговорила, не узнав собственный голос:

— Но это невозможно! Дэниел… очень хороший и местный человек! Он не мог никому принести вреда!

— Есть ли на острове другой иммигрант наполовину китайского происхождения, такого же возраста, умеющий строить лодки и искусный ныряльщик, который приехал сюда четырнадцать лет тому назад?

— Нет… нет. Но это не значит…

— Простите меня, но это значит, что Дэниел Чунг — и есть Ма Хо, мой враг.

Я едва не задохнулась от возмущения, и мне теперь было безразлично, как я выгляжу.

— Вы ошибаетесь, сэр, — резко сказала я. — Как может быть Дэниел вашим врагом? Он проживает здесь много лет, а вы никогда раньше здесь не были.

Его дымчато-серые глаза пронзительно на меня взглянули:

— Он разрушил мою семью, довел моего отца до бесчестия и смерти. — Голос Чеда Локхарта не выдавал эмоций, но в его взгляде я уловила сожаление, а плотно сжатые губы исказила усмешка. — Мне крайне неприятно, что ваш друг является моим врагом, мисс Делани, но это опять-таки злая шутка, которые леди Судьба обожает со мной проделывать. — Он приподнял деформированную шляпу. — Благодарю за удовольствие познакомиться с вами, и всего вам хорошего.

Он повернул лошадь и стал удаляться легкой рысцой. Я пришпорила Дженни и в нескольких десятках метров догнала его, чувствуя смущение и испуг.

— Подождите, мистер Локхарт! Вы едете, чтобы увидеться с Дэниелом Чунгом? Это и моя цель. И вы… вы намереваетесь причинить ему какое-то зло?

Чед Локхарт долго молчал, он изучал мое лицо, но я не могла прочесть его мыслей. Наконец, он ответил:

— Это зависит от некоторых обстоятельств, мисс Делани. Но я не могу сказать вам, от каких именно.

И он вновь приподнял шляпу и повернул вдоль по дороге. Прошла минута — и я неторопясь пустила Дженни по дороге на Джакарандас, но как только нас скрыла из виду роща пунцовых пуанзеций, я припустила Дженни галопом по неширокой тропинке, что ответвлялась от дороги позади дома. Она шла по спуску к Очо Риос, была неудобна — но приводила меня к лому Дэниела за десять минут.

Был вторник, и я знала, что в этот день Дэниел будет дома до полудня, потому что каждый вторник он занимался чисткой утвари и уборкой дома. Со дня смерти Мэй в доме не появлялась ни одна женщина. Возможно, что Чед Локхарт поедет на пристань, к лодочному ангару, о котором я с ним говорила — ив таком случае у меня много времени — но я не была в этом уверена и глубоко раскаивалась, что описала, как выглядит домик Дэниела.

Тропинка не была видна с главной дороги, по которой поехал Локхарт, так что он не мог бы меня увидеть. Вскоре я была у домика, который стоял в стороне от дороги. Он был выстроен на естественной террасе, выходил на небольшую долину.

Дэниел, очевидно, видел или слышал, как я подъехала, потому что дверь открылась, как только я подняла молоточек. Он встретил меня в полинявших голубых рубахе и брюках, поспешно вытирая руки полотенцем. В темных раскосых глазах его светилась улыбка. Как у многих китайцев, у него было гладкое, без признаков возраста лицо. В отличие от других китайцев, у него были волнистые волосы, вне сомнения, унаследованные от отца-англичанина. В течение нескольких лет, живя в Гонконге, Дэниел посещал школу английской миссии — но и после этого он продолжил образование. Его английский был весьма хорош, и только трудности с произнесением «р» выдавали, что это его неродной язык.

— Мисс Эмма! — и он слегка поклонился. — Не ждал вас. Пожалуйста, входите и выпейте чего-нибудь прохладительного.

— Нет, Дэниел, не до этого, — поспешно сказала я. — Здесь есть человек, который ищет тебя. Он из Англии, я встретила его на дороге в Мониг, и он сказал, что твое истинное имя — Ма Хо и что ты — его враг, и я сказала ему, что это невозможно и глупо, но он не поверил, и поэтому… — я перевела дыхание, — поэтому я поскакала по узкой дороге, чтобы опередить его и предупредить.

Улыбка сошла с лица Дэниела.

— Этот человек назвал себя, мисс Эмма? — спросил он тихо.

— Локхарт. Он сказал, что его зовут Чед Локхарт и что он жил когда-то в Китае.

— Локхарт… Столько лет прошло… — добавил он едва слышным шепотом.

— Что происходит, Дэниел? — Я взяла его за руку. — На первый взгляд он показался мне весьма приятным джентльменом, но потом он сказал, что ты разрушил его семью и был причиной смерти его отца. Я не верю этому, но ты же вспомнил его имя… И я думаю, он говорит искренне. Я боюсь за тебя.

Дэниел тяжело вздохнул и покачал головой.

— Не волнуйтесь, мисс Эмма, — спокойно сказал он. — Я не могу вам объяснить, но думаю, что все будет в порядке. Лучше вам будет пойти сейчас домой.

— Нет, нет. Он может причинить тебе зло. Я подожду, чтобы убедиться, что он не совершит ничего дурного.

Дэниел собирался было протестовать, но увидел по моему лицу, что я настроена решительно.

— Ну хорошо, мисс Эмма. Не желаете ли войти?

— Нет, я подожду здесь. Он может поехать в порт, по я сама описала твой дом, и его крыша видна с дороги, так что он может направиться прямо сюда.

— Я присоединюсь к вам через несколько минут, мисс Эмма. Извините меня.

Я не сводила глаз с дороги, которая огибала домик сзади. Вскоре вышел Дэниел и встал рядом. Я увидела, что он надел чистую белую рубашку и хорошо отглаженные брюки. В одной руке у него была короткая толстая бамбуковая палка с деревянной пробкой, залитой красным воском. Я ничего не сказала. У меня не было намерения вмешиваться в чужие дела: я просто хотела убедиться, что с Дэниелом ничего не случится.

Послышался стук копыт, лошадь шла неторопливо. Звук приближался, и я почувствовала, как мое сердце начало колотиться. Вот они показались из-за домика: красный жеребец и всадник — Чед Локхарт. На нем все так же была надета смятая шляпа, но от этого вид его не перестал быть грозным. Теперь он казался мне внушительнее и в глазах у него не осталось и тени теплоты и дружелюбия.

Увидев нас, он натянул поводья, и на мгновение приспущенное веко его дрогнуло. Затем оно вновь приняло обычное положение, что придавало ему вид либо юмористический, либо зловещий. Он медленно стянул шляпу и положил ее на бедро, мрачно разглядывая меня. Через несколько секунд, показавшиеся мне вечностью, он наконец-то сказал: