Стелла Камерон - Его волшебное прикосновение

Он снова ощущал в девушке осторожную сдержанность, но еще больше он чувствовал ее страстную натуру. Джеймс прошел с ней около дома, рассматривая ее золотистые волосы, нежную щеку с легким румянцем, полную грудь в квадратном вырезе платья. Она напоминала нежный солнечный луч, пробивавшийся сквозь листву деревьев.

— Как сказала мисс Фишер, сегодня действительно прекрасный день. — Джеймс никогда в жизни не терял голову из-за женщины и был уверен, что этого не произойдет и сейчас — особенно сейчас. Он должен прежде всего закончить дело своего отца.

— Летти любит солнце и весенние цветы. — Голос Селины звучал тихо и хрипловато. — Я тоже люблю их, — добавила она, искоса посмотрев на него.

Джеймс непроизвольно погладил ее руку. Селина — нежное и хрупкое создание. Перед ним возник образ мерзкого Лечвита, и Джеймс стиснул зубы. Вонтел собрал достаточно сведений о жизни Дариуса Годвина: о его деловых связях, карточных долгах и низких развлечениях с проститутками в охотничьем домике в лесу. Бертрам Лечвит и его сын Персиваль были постоянными спутниками Дариуса в этих диких оргиях. Вонтелу удалось разузнать, что многие мужчины, включая и эту троицу, считали себя членами некоей Лиги любителей спорта. Об их интересах знали только они сами и те продажные женщины, чьими услугами они пользовались. Правда, Джеймс теперь тоже знал про них все.

Джеймс также был в курсе планов Бертрама Лечвита относительно Селины. Женившись на девушке, Бертрам собирался делить ее со своим сыном, как делил с ним и все остальные развлечения. Джеймс сделал глубокий вдох и напомнил себе о своей единственной задаче — покончить с Годвинами и вернуть фамильные драгоценности.

— На улице теплее, чем казалось, — произнесла Селина. Джеймс подумал, что ему следовало предложить ей взять зонтик.

— Мы можем укрыться в тени деревьев, — сказал он, указывая на растущее поодаль дерево, окруженное цветущими желтыми розами. — Там будет прохладнее. — «И подальше от дома», — добавил он про себя.

— Эти розы называются «Чаровница Тилли», — сообщила Селина. Она чуть отошла от него, обходя выбоину на дорожке, и у Джеймса перехватило дыхание от ее грациозности. Девушка покачнулась, точно тонкое деревце на ветру.

— «Чаровница Тилли», — повторил Джеймс, не сводя глаз с Селины, — Но эти розы не идут ни в какое сравнение с вашим очарованием, мисс Годвин.

Селина густо покраснела. Похоже, эта прелестная девочка не привыкла к комплиментам. Он должен рассчитывать каждое движение, чтобы достичь своей цели — быстро и уверенно соблазнить Селину Годвин. И сегодня он проверит, насколько ему удастся продвинуться, не испугав се.

Девушка отпустила его руку.

— Вот мы и пришли. Посмотрите, как разрослись здесь розы.

«Подходящее место, — подумал Джеймс. — Отсюда совсем не видно дома».

Селина отбросила с лица прядь волос. Она шла чуть впереди Джеймса, и ее васильковое платье просвечивало, четко обрисовывая линии тела. У нее была тонкая талия и округлые бедра, которые слегка покачивались при каждом шаге. Джеймс неожиданно ощутил сильный толчок и напряг мышцы живота, чтобы Селина не заметила его возбуждения. Хотя вряд ли она будет разглядывать его.

— Эти розы восхитительно пахнут, — сказал он, но куда больше ему хотелось вдохнуть ее собственный запах. На мгновение он представил ее в этом саду лежащей на траве, чтобы тени от роз падали на обнаженную грудь.

— А здесь растут полевые гиацинты, — продолжала девушка и наклонилась, чтобы сорвать нежные белые и голубые цветы. — Их запах нравится мне больше всего.

Джеймс опустился на одно колено рядом с ней, чтобы понюхать цветы. Приятный запах! Но его неудержимо тянуло к этой нежной девушке.

— А ваш остров находится в Южно-Китайском море? — спросила она, удивив Джеймса. Он поднял голову и увидел, что она совсем близко.

— Да.

Селина дотронулась до цветка, который он держал.

— Пайпань — это звучит так загадочно и таинственно.

— Таинственно? — Селина была так близко, что он мог прикоснуться губами к ее шее. Джеймс провел языком по пересохшим губам. — Думаю, таким он кажется посторонним людям. А для меня это дом, я прожил там большую часть жизни.

— Вы, наверное, скоро вернетесь туда, мистер Иглтон. Похоже, вы скучаете по нему. — Она присела на корточки и положила руки на колени. Вблизи ее глаза были цвета бренди.

— Джеймс, — сказал он.

— Что?

— Простите меня, я иногда могу быть довольно резким. — Он заставил себя улыбнуться. — Я буду рад, если вы станете звать меня Джеймсом.

Она наклонила голову и тихо повторила:

— Джеймс! Это хорошее имя, мужественное. Оно вам подходит.

Черт возьми, она оказывала на него странное воздействие, завораживала его.

— Вы позволите называть вас Селиной?

— Если вам так нравится, — ответила девушка и улыбнулась.

— О, мне очень нравится, такое красивое имя.

— Никто раньше не говорил мне ничего подобного. — Селина прижала руку к губам и отвернулась.

Джеймс осторожно приподнял ее лицо и повернул к себе.

— Не смущайся, моя золотая девочка. Многие мужчины мечтали бы говорить тебе комплименты. Просто ты не кокетничаешь с ними, и это озадачивает и пугает их. — Он рассмеялся. — Но я рад этому, поскольку теперь могу совершенно ошеломить тебя сладкими речами.

— Вы смеетесь надо мной, — прошептала девушка.

— Я? — Не сводя глаз с ее губ, Джеймс приближался, пока их дыхание не смешалось. — Неужели я смеюсь, славная моя девочка?

— Да.

— Почему ты так думаешь? — Он нежно прикоснулся к губам Селины. Девушка вздрогнула и закрыла глаза.

Джеймс чуть отстранился и принялся разглядывать нежные черты ее лица и приоткрытые губы.

— Скажи, почему ты сомневаешься в своей красоте? Грудь девушки приподнялась при вздохе, и Джеймс сжал кулаки. Каждое его движение должно быть рассчитано.

— Я слишком высокая, неинтересная и своенравная. Джеймс не удержался и громко засмеялся.

— Высокая, неинтересная и своенравная? Думаю, я смогу легко развеять эти выдумки, — сказал он, заметив обиженное выражение ее лица.

— Но мои родители постоянно твердят, что я своенравная.

Господи, как он ненавидел Годвинов!

— А почему они так считают?

— Потому что я настойчивая и часто делаю то, что они не одобряют. Он задумался.

— Это значит, что они не знают о твоих проделках, да? Девушка смутилась.

— Иногда.

— Тогда почему они считают тебя своенравной?

— Они просто так говорят.

— Ну, ты совсем не высокая и тем более нельзя назвать тебя неинтересной.

— Но я такая, — настаивала она и придвинулась ближе, чтобы доказать очевидное.