Барбара Эрскин - Дитя Феникса. Часть 2

Элейн встала и из вежливости поцеловала свекра.

– Я должна идти. Вы ведь устали.

– Да, я устал, черт возьми.

Через две недели Уильям Map скончался.

Гвинед. 1281

В ноябре новоиспеченный граф Map и наместник Кабрала ехал в Уэльс со своей женой. Они собирались провести Рождество с принцем Ливелином в Абере и встретиться после того с Джоанной. По пути они останавливались в замке короля Эдварда в Раддлене, стоявшем на канале, отведенном от реки Клайд. Они осмотрели новый замок короля в сопровождении его строителя мастера Джеймса из Сэн-Джорджа, восхищаясь не только самой постройкой, но и конюшнями и мастерскими на внутреннем дворе, а также королевским дворцом с расписанными стенами, садом королевы, который уже успели разбить, и большим прудом для рыб.

Придя в их чудно обставленную комнату, Дональд порылся в одном из дорожных сундуков и достал письменные принадлежности. Через несколько минут он был глубоко погружен в составление чертежей только что осмотренного замка.

Элейн стояла над ним и внимательно наблюдала за работой.

– Ты собираешься показать это Ливелину?

– Не думаю, чтобы это было секретом, любовь моя. – Он взглянул на жену. – Куда больше мне хочется показать эти рисунки своим строителям. Мы можем почерпнуть здесь полезные идеи для укрепления Килдрамми, с одобрения короля. – Он потянулся и поцеловал ее. – Дети устроились?

Она кивнула.

– Они устали и возбуждены.

Он заигрывающе взглянул на нее.

– И ты тоже?

– Не так, как ты думаешь. Увидишь позже. – Она отошла к окну взглянуть на реку Клайд. Темнело, восточный ветер начал завывать в недостроенных внутренних башнях.

Предыдущую ночь они провели в Честере, а завтра они уже будут в гостинице аббатства Конви, где она помолится на могилах отца и двух братьев. И затем наконец они приедут в Абер.

Облако пыли, поднятое ветром, закрыло вид на замок. Пришел слуга, чтобы зажечь свечи и развести огонь в камине. Все было как будто хорошо, но что-то беспокоило Элейн.

В Абере Ливелин и Элинор с радостью встретили чету Map. Но тут же Ливелин огорчил их.

– Леди де Боун недостаточно здорова, чтобы приехать, тетя Элейн. Мне очень жаль. – Он протянул ей письмо Джоанны.

Элейн посмотрела на него, не замечая письма в руках племянника.

– Я знала, что она не приедет.

Элинор нахмурилась и посмотрела на мужа. Нельзя было вот так сразу сообщать это Элейн.

– Он просто имеет в виду, что вы всегда можете приехать сюда, например, в следующее лето, когда ваша дочь поправится.

– И когда у нас будет новый член семьи, чтобы вы на него посмотрели, – добавил Ливелин, ласково обнимая жену. – Июнь как раз будет самое подходящее время.

Элейн отложила письмо Джоанны.

– Значит, у вас будет дочка, я так рада, – не успев даже подумать, сказала Элейн, целуя Элинор в щеку.

– Нет, мы ждем сына, – твердо сказал Ливелин.

Элейн взглянула на него. Его красивое лицо возмужало с тех пор, как она в последний раз видела его, под глазами были круги от усталости.

Она слегка вздрогнула.

– Конечно, сына.

Абер

Эиниона здесь не было. Элейн долго стояла на берегу реки, вспоминая о Ронвен. Уходя, она бросила бутон розы в воду, словно дань своему прошлому. Дети молча смотрели на мать. Гратни, высокий и статный, очень похожий на отца, как и близнецы, в свои четырнадцать лет был уже оруженосцем у своего кузена, племянника Элейн, с которым они дружили многие годы, Роберта Брюса, лорда Аннандейла. Близнецы были пажами у графа Бакана в Слэйнзе. Теперь все трое, совершив паломничество в места, где родилась их мать, впервые наслаждались ее королевским происхождением.

Она показала им Ир-Виддфу, пролив и Ланфаэс, виды покрытого облаками массива Эрири, вершины заснеженных гор. К могиле Эиниона с матерью поехал только Сэнди. В отличие от брата-близнеца, он был более тонкой, мечтательной натурой. Сэнди держал лошадей, пока мать склонилась к покрытому лишайником камню.

– Странные эти леса, – сказал он, содрогнувшись.

– Почему? – Элейн всматривалась в лицо сына. Серые глаза Сэнди были устремлены вдаль.

– Здесь привидения и духи. – Он пожал плечами и потрепал гриву лошади. – Дункан не заметил, поэтому я не стал говорить с ним об этом.

– Ты видел этих духов раньше? – осторожно спросила Элейн. – Она вспомнила, как в детстве ей самой задавала те же вопросы Изабелла де Броуз и как она смущалась, когда Изабелла презрительно сообщила ей, что люди не видя того, что дано видеть Элейн.

Сэнди кивнул.

– И в Килдрамми тоже?

– И в Слэйнзе, и в горах, – подтвердил мальчик. Он помедлил. – А ты тоже видишь их?

– Вижу, – тихо ответила Элейн.

– Один из них особенно заметный, иногда я думаю, он всюду следует за мной, – возбужденно продолжал Сэнди, пользуясь тем, что решился заговорить об этом.

Элейн заставила себя улыбнуться. Внезапное чувство страха охватило ее.

– Может быть, это твой ангел-хранитель, – прошептала Элейн, положив руку на плечо мальчика. – Как он выглядит? Ты его рассмотрел?

Сэнди встретился глазами с Элейн, но не отвел глаз. Легкий румянец появился у него на щеках.

– Он высокий, с темными внимательными глазами. Но он всего лишь тень, я никогда четко не видел его. – Мальчик смущенно отвернулся от матери. – Конечно, это глупо, его ведь здесь нет… Просто я чувствую его.

Элейн дышала с трудом.

– И он наблюдает за тобой?

Сэнди кивнул. Элайн поняла, что призраком был Александр.

– Ну, кто бы это ни был, должно быть, он очень тебя любит. – Она поцеловала сына в лоб. – С такими видениями очень тяжело жить, Сэнди. Это бремя. Люди, не видящие других миров, наверное, очень счастливы. А у Дункана бывают видения?

Сэнди уверенно покачал головой в знак отрицания.

– Это единственное различие между нами, мы ведь так похожи во всем. Это как будто мы – часть друг друга. Я чувствую, когда он обижен, опечален, даже когда лорд Бакан взял одного из нас ко двору, а другого оставил в Слэйнзе, я знал, что испытывает Дункан. Но у него никогда не бывает видений, как у меня.

– Значит, боги по какой-то причине выбрали тебя. У тебя есть их благословение и их защита.

– А у Дункана нет? – Сэнди не знал, то ли ему радоваться за себя, то ли огорчаться за брата-близнеца.

– На Дункане лежит свое благословение, – успокаивающе улыбнулась Элейн.

Она отвернулась, дрожа как осиновый лист. Значило ли это, что Александр, так пристально наблюдающий за Сэнди, был отцом мальчика?

Той ночью, оставшись одна в спальне, пока Дональд беседовал в большом зале с Ливелином, Элейн распахнула северное окно и смотрела в темноту моря у Ланфаэса и распростертые пляжи Пенмона.