Барбара Эрскин - Дитя Феникса. Часть 2

Но из большинства исторических книг мы узнаем, что у него был единственный ребенок – несчастная Гвенлиан, умершая в забвении. Впрочем…

В сборнике традиционных уэльских хроник лондонской геральдической палаты, предоставленном мне Питером Гвинн-Джонсом, есть, по крайней мере, две записи регистрации свадьбы Ливелина и Элинор, дочери Симона де Монфора. Также говорится и об их единственной дочери, Кэтрин Лэкленд, которая сначала вышла замуж за Филиппа Айфора, а потом за Малкольма, графа Файфа!

Кэтрин?

Это было потрясение. Такого быть не могло! Ливелин женился на Элинор в 1278 году, через двенадцать лет после смерти Малкольма! Возможно, Кэтрин была внебрачной дочерью Ливелина Граффида, рожденная еще до его женитьбы. (Это могло бы объяснить ее имя – Лэкленд.) Работы, опирающиеся на хроники в государственной библиотеке Уэльса, не упоминают ее имени вообще, они говорят только о Гвенлиан.

Теперь я совсем запуталась. Очевидно, был брак между кем-то из дома Гвинеда и Малкольмом, графом Файф. В шотландских источниках имя женщины обозначено как Эллен/Хелен; в уэльских это внебрачная дочь Ливелина Граффида, Кэтрин.

Пришло время снова обратиться к шотландским источникам, чтобы поискать информацию о Кэтрин. Есть много сведений о семействе Map того времени. Мы знаем, что Дональд довольно поздно получает звание рыцаря (но не знаем почему). Мы знаем, кто были его дети, и знаем все об их браках. Хорошо зафиксированы в документах и их отношения с Брюсами. Мы знаем, что Александр сидел в Тауэре (расходы на пребывание там шотландского дворянства после битвы при Дунбаре составляли 407 фунтов стерлингов по бухгалтерской книге Эдварда I). Об Александре больше с тех пор ничего не известно. К несчастью, мне не удалось узнать ничего нового о жене Дональда и вдове Малкольма, кроме того, что ее звали Хелен и что она была дочерью Ливелина.

Не менее печально было узнать, что большинство хроник дворянских семей Шотландии были вывезены Оливером Кромвелем и утеряны в буре на Форте по пути в Англию. Возможно, эти утерянные навсегда документы и содержали данные об Эллен Файф, ее происхождении и свадьбе с Дональдом Маром.

Казалось, можно было уже опустить руки, но только теперь моя героиня и стала оживать. Не важно, что лежало в основе, факты или легенды, и был ли это один человек или два разных, моя Элейн (или Эллен, или Хелен) начала зарождаться. Я решила: пусть она будет дочерью Ливелина Йорверта и Джоанны; пусть у нее будет четыре мужа, пусть она проживет почти целое столетие и родит по меньшей мере девятерых детей. В 1253 году принадлежащие ей земли в Уэльсе были перераспределены. Но поскольку при этом ничего не говорилось о ее смерти, этот факт стал дополнительным стимулом к написанию романа.

Я никогда не забывала о том, что я не ученый-генеалог, не историк и не биограф. Я – писатель. Поэтому моя героиня, родившаяся из разрозненных фактов, конечно, является вымыслом. Возможно, мы так никогда и не узнаем правды о ней, поэтому все, что мне оставалось, – начать писать.

Роман Элейн с королем Александром был художественным вымыслом, и он не имеет подтверждения в источниках. Но время от времени всплывали факты, косвенным образом подтверждающие мой вымысел. У Александра II действительно было много любовниц, так почему бы одной из них не могла быть Элейн? У него было несколько незаконнорожденных детей, почему их не могло быть у Элейн? Ее героическая судьба, взлеты и падения – все это часть моего замысла. Что же касается пророчеств и предсказаний Майкла Скотта и Томаса Эркилдуна, то это – часть шотландской истории – так была предсказана судьба Александра III. Даже появление призрака на его свадьбе было зафиксировано в хрониках и легло в основу баллады Гектора Боэса.

Вымыслом является и то, что брак Элейн и Роберта был несчастливым. Документы на этот счет говорят лишь о разнице в их положении и о неодобрении отца Элейн, а также о том, что супруги постоянно ссорились с соседями из-за границ владений. Но мне не верится, что эти ссоры затевала именно Элейн.

При написании подобных романов всегда есть противоречие между реальными фактами и художественным вымыслом. Всегда приходится искать компромисс между исторической точностью и радостью творческого поиска. Полагаю, мне удалось создать интересный и достоверный сюжет, но не стоит рассматривать факты жизни Элейн с научной точки зрения.

Описанная в романе Элейн, скорее всего, никогда не существовала. Это художественный образ, воплотивший семейную легенду. Написание имени Элейн взято от имени сестры моей бабушки – она приняла его, ознакомившись с родословной своего деда. Это имя сохранилось в семье Эрскин, происходящей от внучки Элейн; в Викторианскую эпоху ее имя писалось как «Элин». Оно прекрасно подходит моей загадочной и сильной героине.