Кощеева гора - Елизавета Алексеевна Дворецкая

К исходу третьего дня Дединка почти лишилась голоса и причитала уже немного. Поэтому сразу услышала, когда снаружи, на площадке городца, поднялся какой-то шум: доносился женский визг, испуганные крики. Выглянув вместе с домочадцами наружу, увидела, как в ворота бегут со всех ног ее ятрови – жены Добровановых старших сыновей, и еще парочка баб. Ходили они, как видно, по воду к Оке, пока не стемнело, но возвращались без воды и даже без ведер.

– Нави! Мрецы! Звери лютые! Навья рать! – с изумлением разобрала Дединка в их криках.

Мужики спешно затворяли новые ворота городка. С детства Дединка привыкла видеть открытый проход в старом валу, но, когда вал подновили, сделали более крутым и поставили поверх него тын, навесили и ворота из толстых, обработанных топором дубовых плах. С внутренней стороны имелся засов из целого бревна. Поговаривали, что надо бы ворота оковать железом, но железа на это требовалось много, и еще не собрали нужного количества.

– Божинка! Божинка там осталась! Погоди, не затворяй, Божинка там! – кричала Чадомка, Доброванова старшая ятровь, мечась перед воротами и попадаясь всем под ноги. – Спасите бабу, люди добрые, разорвут ее звери лютые!

Один смелый молодец, Чаенег, бросился бегом наружу; ворота придержали, и через какие-то долгие, наполненные криком мгновения вернулся, неся на закорках бабу, Божинку. Пока та бежала вверх от проруби, поскользнулась, сильно ушибла ногу и не могла идти сама, только сидела на снегу и вопила.

Едва Чаенег со своей ношей проскочил в городец – без шапки, с прилипшими ко лбу взмокшими кудрями, румянцем во всю щеку и вытаращенными глазами, – как воротам затворились, мужики в десяток рук вставили засов. На площадке стоял многоголосый гул, крик, одни спрашивали, что случилось, другие пытались отвечать, сами мало что понимая. Толкались, толпились, одетые кое-как, с накинутыми на плечи кожухами, спешно искали своих – все ли дома? Мужики и парни лезли на боевой ход и рассматривали что-то снаружи, прячась между бревнами.

– Вышли мы… по воду… на мостки… стоим… черпаем… – задыхаясь, рассказывала Чадомка в кругу баб. Божинка вопила, не в силах стоять на ногах, и ее держали двое, чтобы не падала обратно на снег. – Вдруг из леса… через реку… бегут, воют… мать-сыра-земля! Святы наши деды! Воют… не то волки, не то кто… на двух ногах… бегут к нам… Я ума лишилась. Ведра разроняла, давай бежать, а они за нами! Бегут, воют! Деды спасли!

Сквозь гул снаружи, из-за вала, и впрямь доносился волчий вой. Волки среди бела дня напали на людей, да прямо возле города? Больше изумленная, чем напуганная, Дединка пробралась через толпу и взошла по широкому всходу к верхней части тына, где толпились мужики. Выглянула между двумя бревнами – и глаза чуть не вылезли на лоб.

За валом начинались поля, сейчас покрытые глубоким снегом. Справа к воротам подходила накатанная тропа, по которой спускались на лед Оки; там же была прорубь, где брали воду, и мостки для стирки. И по этой тропе к воротам валила целая толпа непонятных существ. Дело шло к вечеру, но было еще довольно светло, чтобы можно было хорошо их разглядеть. Они шли на двух ногах, но покрывали их болтающиеся звериные шкуры – серые, бурые, черные, пестрые, каких не бывает. Головы тоже были звериные, мелькали оскаленные пасти волков, рысей. Черепа с рогами – козьими, бараньими. В руках эти существа держали оружие – луки, копья, топоры, – и грозно ими потрясали, сопровождая свое приближение громким воем, лаем и ревом. Добровановых ятровей спасла ширина Оки – в полных два перестрела: когда навья рать вышла из леса и показалась на открытом месте, женщины, обеспамятев от страха, успели добежать до ворот быстрее, чем те пересекли реку.

На первый взгляд показалось, что оборотней под сотню. От ужаса продрало морозом, и Дединка присела на помост, прячась за бревнами тына. Вой и рев снизу нарастал. Хотелось убежать от него подальше, забиться в дальний угол избы, но руки-ноги онемели, и не было сил даже двинуться. Присутствия духа хватило только на то, чтобы сжаться в комок и почти перестать дышать.

Мужчины вокруг Дединки бегали туда-сюда, кто-то нес оружие, кто-то прицеливался из лука, но оборотни не подходили близко, а расположились цепью вдоль вала. Никто не знал, чего ждать и как быть: даже от дедов не слыхали, чтобы Былемирь подвергался осаде. Два года шли разговоры о нападении Святослава из Киева, но чтобы нечисть из леса! Хорошо хоть, тын успели поставить, иначе Былемирь оказался бы перед этими существами совершенно беззащитным.

«Накликала!» – вдруг осенило Дединку. Три дня она ходила причитала про «чужих злых людей» и тучу грозную, что помешала бы увезти ее в темный лес, и вот они! Только не люди это – не то оборотни, не то мрецы. И даже мужчины вокруг нее с трудом подавляли растерянность и страх – ни с чем подобным им не приходилось сталкиваться.

– Да это бойники, видать, из чужих каких краев! – слышала Дединка голос Вьяра, бойкого молодца, который года три как сам вернулся из «волков». – Ну, не наши, мало ли какие? Видно, у нас решили добычи поискать. Ужо мы их угостим!

– Это те, с Кощеевой горы! – сообразил Доброван. – И до нас добрались, разрази их Перун!

– А и правда! – заговорили вокруг. – Истинно так! Кощеева рать.

За несколько дней в Былемире Дединка немало услышала о Кощеевой горе. Сестры и младшие братья подтвердили, что Доброван, рассказывая в Свинческе о Кощее, ничуть не преувеличил. Больше того: пока трое старейшин ездили в Свинческ, Кощеева рать напала на Мыслов городок ниже по Оке. Требовали дани, а когда мысловцы давать ее отказались, ворвались и разграбили городок полностью, а избы сожгли. В Былемире эти страшные вести принес кое-кто из беженцев, и в первые дни здесь тоже пугались каждого дрожания ветки в лесу. Но с тех про миновали две девятницы, все было тихо, и в Былемире сочли себя в безопасности. Однако зря: похоже, навцам вновь понадобилась добыча.

Из-за вала затрубил рог, перекрывая бабьи причитания из городка.

– Да вон же он – Кощей! – вскрикнул чей-то молодой голос, выражавший и жуть, и восхищение.

– Кощей, Кощей! Истинно! Сам пожаловал! Святы дедки!

Держась за холодные бревна, Дединка приподнялась и вновь осторожно выглянула. Кто же откажется своими глазами увидеть владыку Подземья, о котором с детства наслушался страшных сказок! Вот только не рассказывали, чтобы на памяти ныне живущих он вылезал в белый свет и являлся к живым за данью.

Что же