Натали Питерс - Опасное окружение

Армейский врач пичкал меня снадобьями и дважды пускал кровь, прописал мне крепкий говяжий бульон и валерьянку, а самое главное – строгий постельный режим. Я поправлялась, несмотря на лечение. Через несколько дней я уже могла принимать посетителей, а через неделю – сопровождала генерала в его ежедневных прогулках по маленькому аккуратному садику за домом. Росс отыскал портных, которые с готовностью трудились день и ночь над новым гардеробом для меня. Росс брал меня с собой на балы, устраиваемые адмиралом на флагманском судне «Королевский дуб». С каждым днем он становился все ласковее со мной, и я на глазах расцветала от его комплиментов. Я так долго была лишена мужского внимания, меня так давно не баловали, что даже самая банальная похвала музыкой отзывалась в сердце. Я вновь почувствовала себя красивой женщиной.

– Я счастлив, что нашел по-настоящему воспитанную женщину в этой варварской стране, – сказал мне как-то генерал во время прогулки по саду перед ужином. – И не только воспитанную, но и красивую!

– Вы всего лишь гость в этой стране, генерал, как, впрочем, и я, – игриво ответила я. – Вы не должны быть столь строги к местным жителям. Но ведь и я, генерал, ваш враг, не так ли?

– Враг? – со смехом переспросил генерал. – Нет, моя дорогая. Франция и Англия заключили мир, на этот раз действительно прочный. Правительство Бонапарта низвергнуто, на ваш трон взошел новый король, а император уютно устроился на маленьком жалком островке, называемом Эльба.

– Да вы шутите! – воскликнула я, недоверчиво уставившись на собеседника. – Наполеон свергнут? А что же с великой империей? С Новым Римом? Я… я не могу поверить…

– И тем не менее это так, моя дорогая. Мария-Луиза и ее сын – в Вене, а многочисленные корсиканские родственники Наполеона рассеялись как дым по всему свету. Возможно, они все еще мечтают о реставрации прежнего могущества, но их мечтам не дадут осуществиться. Где же вы были все эти годы?

Я вспыхнула и отвернулась.

– Там, где я жила, не читали свежих газет.

– О, простите, Элиза, как бестактно с моей стороны. Врач сказал мне, что вас… э… клеймили. Это ужасно, просто возмутительно! Эти люди настоящие скоты, животные! Они не смеют называться людьми!

– Однако люди, виновные в моих несчастьях, были хорошо образованны и вполне респектабельны, – с горькой усмешкой возразила я. – Мне кажется, что дикость и варварство не находятся в прямой зависимости от происхождения или образования, генерал Росс. История полна свидетельств о зверствах, совершенных людьми благородного, как это принято говорить, происхождения, а жертвами были как люди простые, так и столь же благородные сотоварищи палачей. Примеров сколько угодно: императоры Священного Рима, Борже, ваш родной Ричард Третий. О чем можно говорить, если всего двадцать лет назад мои соотечественники французы отмечали каленым железом узников Бастилии, перед тем как казнить. Что же, мне повезло больше, чем тем несчастным. Я по крайней мере выжила.

Я перевела разговор на другое, но на этом тема не исчерпалась. Не раз впоследствии мы возвращались к разговору о моей жизни в рабстве.

– Не может быть, чтобы вы были столь по-христиански милосердны к своим врагам после того, что они с вами сделали! – сказал Росс две недели спустя после того первого разговора во время прогулки по саду.

– Нет, генерал, я не святая. Если я увижу кого-нибудь из них снова, я могу и убить. Да, убью. Однако мне противно убийство само по себе. Я знаю, что такое убить человека.

Росс взял меня за руку и подвел к каменной скамье.

– Элиза, вы должны уехать со мной. Как только мы победим в этой ничтожной войне, мы отправимся в Англию вместе.

– Вы очень добры, генерал Росс, но…

– Если вы не прекратите называть меня генералом, я сойду с ума, – с шутливым гневом воскликнул мой кавалер. – Я привел вас в дом не только потому, что знал вашего отца, но и потому… потому что, увидев вас впервые, грязную, больную и оборванную, я уже знал, что вы особенная, вы достойны поклонения любого мужчины.

– Роберт, – воскликнула я, отнимая свою руку, – я еще не принесла счастья ни одному мужчине. Одни неприятности. Вы были бы счастливее, если бы позволили вашим солдатам убить меня.

– Вы не должны так говорить!

– Но я говорю правду. Я хочу вернуться во Францию, Роберт. Я хочу домой. С тех пор как я покинула дом, прошло уже четыре года, и я успела истосковаться по своим близким.

Роберт ласково заглянул мне в глаза.

– Я понимаю, Элиза. Если вы согласитесь отправиться на «Королевском дубе» в Англию, я обещаю, что при первой возможности отправлю вас на родину. После этой военной кампании я, видимо, уйду в отставку. Прошу вас, скажите, что вы вернетесь со мной. Я и думать не могу о том, чтобы оставить вас в этом ужасном месте.

– Я подумаю, Роберт, – тихо ответила я. – Это все, что я могу вам сейчас сказать.

– Хорошо, моя дорогая. Но только не тяните с ответом. Вскоре мне придется покинуть Вашингтон, и я должен сделать необходимые приготовления.

Из дома вышел адъютант Росса, доложив, что прибыл адмирал.

Росс недовольно поморщился.

– Вы не хотите поздороваться с ним, Элиза?

– Нет, Роберт, благодарю. Я лучше побуду здесь. Вы ведь знаете, адмирал не очень одобряет мое присутствие в вашем доме. Он считает, что я отвлекаю вас от выполнения основных обязанностей.

Росс улыбнулся и прижал мою руку к губам.

– И это так, Элиза. С каждым днем красота ваша становится все разрушительнее и… привлекательнее. Не оставайтесь на воздухе слишком долго. Мне бы не хотелось, чтобы вы простудились.

– Хорошо, – пообещала я.

– Остается надеяться, что он не останется на ужин, – пробормотал генерал и, страстно пожав мне руку, быстро зашагал по дорожке, посыпанной гравием, к дому.

Я проследила за ним взглядом. Странная ирония судьбы! Вот каким оно будет, мое возвращение в родные пенаты – на английском военном судне с английским генералом, много лет назад знавшим моего отца. Теперь многовековой вражде между нашими странами положен конец. Наполеона больше нет. Трагедия обернулась фарсом. Зато я могу вернуться домой. Домой.

Я медленно пошла в глубь сада. Теплый ветерок дул с реки. На аккуратно подстриженных лужайках перед домом вовсю стрекотали кузнечики и цикады. Я закрыла глаза, вспоминая наш замок в летние вечера… Дядя Тео пригласил гостей. Залитая светом столовая. Высокие окна распахнуты настежь, легкий ветерок колеблет портьеры, наполняя дом ароматом свежего сена и напоенных солнцем полей. Я в легком муслиновом платье, воздушном, как ветерок, в атласных туфельках с лентами. Путешествия к морю. Игры на лужайках, прохладный лимонад. И смех. Смех теплый, искренний и сердечный, смех, который может родиться только среди очень близких и родных людей.