Натали Питерс - Опасное окружение

Когда мы наконец добрались до улицы, где, по сведениям Джозефа, должен был жить добрый доктор, нам попался один из немногих оставшихся в городе жителей. Джозеф спросил его о Баркере.

– Какой дом? На улице не осталось ни одного целого дома, да и самого доктора Баркера я не видел уже несколько дней. Думаю, он присоединился к банде мошенников, назвавших себя, словно в насмешку, народным ополчением. Они спалили меня дотла! Дотла! Ублюдки! Этот дубина Медисон, будь он проклят, не стоит и цента!

Джозеф вздохнул. Мы оказались в отчаянном положении.

– Оставь меня, Джозеф, – сказала я устало. – Со мной все будет хорошо.

– Нет, мы должны отыскать Баркера. Мы…

– Эй, черномазый, что это у тебя? – спросил британский солдат грубым голосом с сильным лондонским акцентом.

Джозеф прижал меня крепче.

– Больная женщина, друг. Может, вы подскажете, где найти доктора Баркера?

– Доктора, говоришь? – Чьи-то руки потянулись к одеялу, в которое я была завернута. – Покажи-ка свою больную, черномазый.

– Осторожнее, у нее оспа! – предупредил Джозеф.

– Оспа! – Мужчина отшатнулся, но тут же, рассмеявшись, сказал: – Врешь, черномазый! Будь у нее оспа, ты и сам держался бы от нее подальше.

Джозеф сделал попытку пробиться сквозь кольцо британцев, окруживших нас, но один из солдат перехватил поводья и остановил коня. Другой солдат сорвал с меня одеяло.

– Нет у нее оспы, – протянул он. – К тому же девчонка белая. Что это ты делаешь с симпатичной леди, приятель? Лучше не темни!

Меня стащили с лошади, вырвали из рук Джозефа. Я слышала, как он громко просил пропустить нас, заклиная именем Господа. Солдаты смеялись. Один из них повалил меня на землю. Я застонала. Джозеф бросился на него, откинув, как пушинку, тогда британцы дружно набросились на негра. Джозеф работал кулаками, разбрасывая англичан, как котят. Воспользовавшись свободой, я вскочила на ноги и бросилась к английскому офицеру, наблюдавшему за происходящим издали, словно за забавной сценой в цирке. Я упала перед ним на колени и быстро заговорила по-французски:

– Бога ради, mon general, прикажите им остановиться! Прошу вас спасти этого человека! Он хороший, добрый. Пожалуйста, прикажите этим варварам перестать!

Генерал посмотрел мне в глаза. Лицо его, худое и загорелое, с хищным носом, энергичным подбородком и ясными голубыми глазами, было по-своему красиво. Я схватила его руки, умоляя спасти Джозефу жизнь.

– Вы – воспитанный человек, месье, вы – джентльмен. Достаточно взглянуть на вас, чтобы понять, что вы – не варвар! Не позволяйте им делать то, что они делают. Они напали на миссионера, человека Господа. Молю вас…

Военный решительно подошел к толпе и резким командным голосом приказал солдатам разойтись. Британцы, заметив нашивки на погонах и богатый плюмаж на шляпе, повиновались. С трудом я поднялась на ноги. Джозеф подошел ко мне – и вовремя: он едва успел подхватить меня. Страстная речь отняла у меня остатки сил.

– Благодарю вас, сэр, – сказал генералу Джозеф. – Мы ищем врача, который здесь жил. У дамы лихорадка…

– Прошу вас принять мои самые искренние извинения за этот эпизод, – заговорил генерал на английском, а затем перешел на французский, обращаясь ко мне: – Как вас зовут, мадемуазель? Как случилось так, что вы, француженка, оказались в этом разрушенном городе?

– Помилосердствуйте, сударь, леди больна, – вмешался Джозеф.

– Меня зовут Элиза Лесконфлер, – заговорила я, с трудом разлепляя спекшиеся губы. – Злые люди сделали меня рабыней, а этот добрый человек спас мне жизнь. Прошу вас, отпустите нас, сэр. Мы не сделаем вам ничего плохого.

– Лесконфлер? – нахмурился генерал. – Но это имя мне знакомо.

– Мой отец был генералом в наполеоновской армии, месье.

– Ну конечно! Я хорошо его знал. Он приезжал в Лондон с дипломатической миссией в промежуток между двумя войнами. Я служил тогда под командованием Веллингтона, так что эта встреча могла состояться… году в 1802, кажется. Меня зовут Росс, Роберт Росс. А вы – Элиза. Он часто говорил о вас. Вы учились тогда в школе, не правда ли? И я хорошо помню вашу мать. Вы на нее очень похожи. Простите нас, мадемуазель, за безобразие, коему я был свидетель. Эй, вызовите мой экипаж! К вашим услугам, мадемуазель, будет мой личный врач.

Перед тем как упасть в обморок, я успела изобразить слабое подобие улыбки.

Очнувшись, я обнаружила, что лежу в настоящей постели в красиво обставленной комнате. Сквозь занавешенные окна струился свет. В комнате было уютно и чисто. Я благодарно вздохнула и снова провалилась в сон.

До британской оккупации Вашингтона дом генерала Росса принадлежал Верховному суду Министерства юстиции США. Айви-коттедж, как его называли, представлял из себя небольшое кирпичное здание на деревянном фундаменте, с видом на реку Потомак. В этом доме генерал Росс, глава британской армии вторжения, принимал адмирала Кокрейна, главнокомандующего британским флотом, и других офицеров с женами, сопровождавшими мужей в походе. Россу исполнилось сорок восемь лет. Он участвовал и в кампании против Наполеона, и в войне за отторжение ранее принадлежавших Новой Англии земель у молодых Соединенных Штатов. Росс был совершенно уверен в том, что ему, человеку опытному, с помощью закаленных в боях солдат удастся задавить американцев легко, эту уверенность разделял и адмирал, так что все военные действия в Америке они воспринимали как прогулку, своего рода пикник. Мне это казалось несколько странным.

Росс был красив, как может быть красив только породистый уроженец туманного Альбиона – темноволосый, с чуть припудренной сединой густой шевелюрой, он был не по годам строен и подтянут. Он пользовался заслуженным уважением солдат и офицеров. Среди его друзей были те, кто мог рассказать мне о моем отце, и я внимала каждому их слову, поскольку сама отца помнила плохо. Я старалась не замечать присущей его натуре жестокости, той самой жестокости, которая позволила равнодушно наблюдать за тем, как солдаты вверенной ему армии по-мальчишески бойко атакуют негра и больную женщину. Я говорила себе, что у военного времени свои законы и своя мораль. Со мной он никогда не был жестоким. Он был добр и внимателен, и, как бы ни были важны для него дела военные, он всегда находил пару свободных часов, чтобы побыть со мной.

С тех пор как я поселилась в Айви-коттедже, Джозеф ни разу не навестил меня. Росс уверял, что дал негру разрешение посещать его резиденцию, но Джозеф как сквозь землю провалился. Это обстоятельство тревожило меня, я боялась, как бы с моим чернокожим спасителем не случилось беды, и молилась за него, поскольку ничего другого мне не оставалось.